Крысиные гонки

В поднявшейся суматохе и неразберихе Вовчик, вместо того чтобы как собирался изначально сбежать в деревню, к Вовке и автомату, вдруг неожиданно для себя оказался около священника и девчонок; он перехватил руку парня, готовящегося ударить Катьку, и, вывернув её в сторону, свалил его… Оттолкнул другого, выдернул буквально Адельку за руку из свалки, что-то (он не помнил что) кричал ей — и она побежала в сторону…

Произошедшую потом схватку Вовчик, как ни пытался, вспомнить не мог — отрывками только всплывали фрагменты: перекошенная злостью небритая физиономия парня в синей спецовке, перетянутой офицерским ремнём с явной претензией на «милитари-стайл»; текущая у него по подбородку пузырящаяся как пена для бритья слюна; свой нож в руке, и выписываемые им опасные «пируэты» — потому что у парня-то тоже в руке вдруг оказался немалой величины жабокол… Но тело вдруг стало лёгким и быстрым, а в голове образовалась звенящая пустота: он ничего не помнил и ни о чём не думал, но всё видел и во всём успевал — во всяком случае вполне здоровый парняга с ножом был, вернее, казался Вовчику вполне себе неуклюжим; и Вовчик весьма грамотно «цапнул» его клинком НР по держащей нож кисти руки, а потом и по локтю, и по плечу; а тот, в общем, ничего так и не смог поделать, только разевал безобразно пенящийся рот, выплёвывая почему-то русские ругательства, и довольно-таки неумело, хотя и сильно, махал своим клинком, так что веером летели капли крови с порезанной в нескольких местах ему Вовчиком руки…

Но это был вовсе не «ножевой бой по правилам», как Вовчик смотрел в роликах на ю-тубе, и как старался повторять в одиночку, нет, — кто-то налетел сбоку, сбили с ног, закричали; отталкивая навалившихся он пару раз ткнул клинком во что-то мягкое и упругое; вьюном вывернулся из кучи-малы, выпустив из руки нож, встал на четвереньки, получил пинок по рёбрам, но вскочил… Старший пришельцев, в прежде чистеньком щегольском, а теперь растрёпанном, с выбившимся из-под ремня кителем, камуфляже, пытался поднять с взрытой каблуками пыльной земли выбитый из рук пистолет, но в него с одной стороны вцепилась Катька, с другой — какая-то истошно воющая бабка со сбившимся на плечи с седой растрёпанной головы синим платочком, и у него ничего не получалось.

Снова схватили за руку и за шею — а ножа уже не было: выронил, когда поднимался.