Крысиные гонки

Вовчик протянул ей обратно её платок, которым промокнул себе кровь на порезе руки, стал доставать из набедренного кармана перевязочный пакет, и вновь непроизвольно отметил про себя, какая Катька красивая: в полумраке возле двери, в тени не было видно ни грубого шрама возле левого глаза и по щеке, со следами Вовчиковых же стежков, когда он шил ей лицо после свалки с бандитами; ни припухавшего левого же глаза; а подбитая кровоточащая губа её совсем не портила. Видно было только точёный носик, гладкую щёку, длинные подрагивающие ресницы, и припухшую, как у обиженного ребёнка, тем не менее аккуратную такую губу… Губы.

Губы, да. Появилось непреодолимое желание взять её за плечи, притянуть к себе, обнять за шею, прижаться губами к губам. Наверно, прохладные у неё губы, и упругие, а? Куснуть бы даже! Вовчик почувствовал, как внутри поднимается что-то первобытное… поймать дикарку, затащить в пещеру… чем тут не пещера? А там, снаружи — да хоть что; хоть саблезубые тигры стаями, хоть эти — гастеры, стаями же!. . Какая, а?..

Катька, видимо, что-то почувствовала — отодвинулась. Снова испуганно взглянула на него. Вовчик прерывисто вздохнул и постарался улыбнуться. Ничо так накатило на меня, ага. Читал, читал — после стресса, когда жизнь на волоске, либидо сильно повышается, ага. Секс — лучшее средство после стресса, да. Сильно повышается либидо, да, не врут. Аж… Опять вздохнул, искоса глянул на девушку. Отвернулась. Кстати, что это в дверь больше не ломятся? Во дворе — слышно — до сих пор кто-то орёт и плачет, разноголосица женских голосов, — и рокочущий, распоряжающийся голос главаря, не по нашему.

Что они? Прислушался — ругается. Теперь по-русски, что характерно. Оно и понятно — там кого только у них нету, а русский — «язык межнационального общения», хе. Ругает своих, что действовали не согласованно, что упустили нас в церковь, что несколько человек смогли удрать — в лес и в деревню. Хорошо бы Аделька успела. Ничего-ничего, сейчас наши подоспеют — Вовка да Вадим это уже два калаша и ружьё, да дружина — у них два ружья охотничьих, да двустволка Петра Иваныча… а эти двери они фиг сломают — тут надёжно… предки ещё строили, вон петли какие! Пинком не распахнёшь, ни закроешь.

Вовчик опять ободряюще улыбнулся Катьке. Ну и пусть не смотрит на меня. Чего она меня шугается? Я же… нормально к ней. Не, она классная. А фигура какая! И боевая, ага. Что ей девки не объяснят, что шрам её не портит нисколько?..