Резкий ответ заслужил уничтожающий взгляд отца и обиду Джордан.
Расстроенные глаза округлились при виде моей инстинктивной реакции. Она думала, что мы стали друзьями, и я, наконец, смирился с их свадьбой. Рефлекторный, яростный протест, угрожающий поглотить меня, не имел ничего общего с тем, что мне не нравилась Джордан. На самом деле, проблема заключалась в том, что она нравилась мне слишком сильно.
Огонь бушевал внутри меня. Я всегда играл роль послушного сына. Это был единственный способ выжить с Генри.
Он крепко запутал мою семью в свою паутину. Я был не настолько глуп, чтобы нанести ответный удар, прежде чем вырваться из хорошо расставленных сетей. План состоял в том, чтобы не привлекать к себе внимания, пока Джаспер не закончит школу и меня не задрафтует НХЛ. Тогда я возьмусь за него. Как бы часто Генри ни провоцировал меня, я удовлетворял его огромное эго коротким «Да, сэр».
Но это? Ни в коем случае. Я ни за что не мог передать Джордан в его руки.
Отец скрыл свое презрение холодным тоном.
— Я дам тебе время все обдумать. Уверен, утром ты будешь чувствовать себя по-другому.
Перевод: если я не сделаю так, как он сказал, он превратит жизнь мамы и Джаспера в ад.
Я заскрипел зубами, но ответ застрял у меня в горле. Другие полагались на меня, и я не мог позволить себе роскошь учитывать только свои потребности. Он дал мне иллюзию выбора, но мы были всего лишь марионетками, танцующими под его дудку.
Это было его королевство, и каждый здесь должен был присягнуть на верность фашистскому императору.
Если он сомневался в нашей лояльности, то испытывал нас садистскими играми. Он настраивал нас с Джаспером против любого, кто мог поставить под угрозу нашу «преданность» фамилии Максвелл. После многих лет ненужных интеллектуальных игр я ускользнул из-под его пристального внимания.
Обычно я тщательно сохранял невозмутимость на лице, никогда не выказывая слабости или уважения к другим в присутствии Генри. Я гадал, что же он увидел такого, чтобы наказать меня.
— О. Все в порядке, Ксандер. Тебе необязательно вести меня к алтарю. – Джордан старалась говорить беззаботно, но ее голос повысился на октаву. Ей было больно. Черт.
Папа не обратил внимания на переживания Джордан. Для него вопрос был улажен. Его взгляд вернулся к ней.
— Ты пила, – констатировал он.
— Эм. Только пару бокалов шампанского. – Она говорила так, словно ее застукали с рукой в банке с печеньем.
Я подавил желание закатить глаза.
