Его не оставляло чувство, что он пропустил что-то очевидное, то, что лежало под самым его носом. Если Герман собирался отвезти пленницу в одно из соседних зданий, отчего не сделал этого сразу? Не смог подъехать на машине?
Эта мысль заставила его оглядеться снова, только теперь он прикидывал расстояние между стволами и пристальнее всматривался туда, где сосны росли гуще.
Здесь, допустим, ему мешали бы проехать все эти пни…
Макар вздрогнул. Пни чередовались с соснами, как будто их спиливали через одну, но если хотели освободить проезд, отчего их не выкорчевали?
Он пытался представить, зачем спортсменам могло понадобиться такое количество бревен.
Костер? Складывали баню? За тридцать лет эти остатки древесины были бы изъедены в труху.
«Бревна нужны для блиндажа».
Эта мысль прошла через него, как разряд тока. Илюшин дернулся и вскочил.
Блиндаж. Герман мог держать пленниц в подземелье.
Допустим, он поленился тащить бревна издалека. Если только эта поляна не расчищена для отвода глаз, блиндаж должен быть поблизости.
Макар быстро оценил расположение пней, мысленно разворачивая перед глазами процесс постройки блиндажа вспять: Герман с Карнауховым не стаскивали бревна к выкопанной яме, а волокли их обратно.
Откуда им было удобно их нести?
Его взгляд остановился на небольшом пригорке, заросшем иван-чаем. Он пошел к нему, всматриваясь в следы на земле. Нет, тропы не видно, но все же…
Нет. Ничего. Просто заросли иван-чая. Илюшин поморщился от острого разочарования. Не было здесь никакого блиндажа, только трава, сучья, какая-то жердь да выпирающий из земли толстый узел соснового корня.
Он повернулся, чтобы спуститься, сделал первый шаг и отчетливо понял, что сосновому корню здесь взяться неоткуда.
Илюшин бросился обратно, упал на колени, расшвыривая пласты земли вместе с травой, и ухватился за жердь. Ну же, давай! Он выдернул ее из-под корня, ободрав до крови ладони. Крышка была прилажена плотно, без единого просвета. Макар взялся обеими руками за корень, который был не чем иным, как ручкой люка, потянул на себя, и в этот момент Герман ударил его сзади ножом.
Слушая шорохи над головой, Марта и Валя замерли, не отводя друг от друга испуганных взглядов. Валентина заметила, что глаза у девочки горят в темноте, как у кошки. И вдруг сообразила: она ее видит! Видит Марту! Вскочив, она ударилась плечом в люк, и щель начала увеличиваться. Снизу, извернувшись как змея, подлезла девочка, и вместе, выталкивая крышку руками, они сдвинули ее в сторону.
