Он открыл глаза и снова увидел отца на берегу, тот волочил Марту к лодке, наверное, чтобы увезти ее в подвал, зачем еще.
За всю жизнь у него было только два друга: Кира и Марта. Илья был не друг, Илья был дядя, это совсем другое, хотя объяснить разницу он не смог бы.
Отец наказывал Малого, а теперь наказывает Марту. Он всегда так поступает. Придет огонь, и все сгорит, и Марта сгорит вместе с домом, и будет кровь, много крови, и больно больно больно БОЛЬНО.
– Вам лучше не подходить, Сергей, – мягко сказал Герман.
– Мы сейчас сообразим, как нам лучше все устроить, а потом…
Фотограф продолжал говорить. Бабкин замер, но не из-за Марты. Обрубок бревна, уносимый течением, поменял направление и двигался к берегу.
– …мне очень жаль, что с вашим другом так получилось, поверьте, я не хотел…
Из воды с тихим плеском поднялся человек в мокрой одежде.
– Не беспокойтесь за Полину, она обязательно к вам вернется!
Герман сказал это со смешком. Человек, вскинув над головой обрубок, сделал несколько шагов, странно раскачиваясь, и, прежде чем фотограф успел обернуться, обрушил бревно на его затылок.
Раздался влажный удар, будто кто-то наступил в грязь. Лицо Германа на мгновение стало абсолютно пустым, он с силой кивнул, так что клацнула челюсть. Бабкин метнулся к нему и успел перехватить руку с ножом прежде, чем Герман завалился назад. Он выхватил девочку и потащил ее на берег.
– Марта!
Она была цела. Сергей обернулся к лодке и увидел, что фотограф лежит, подергиваясь, в воде, а вокруг его головы расплывается кровавое пятно.
– Стой! – заорал он. Человек успел еще раз опустить проклятую колоду на Германа – кажется, удар пришелся по шее, – а затем Бабкин сбил его с ног, но и сам потерял равновесие на мелкой прибрежной гальке и упал плашмя на спину. Его с головой накрыла мягкая речная волна.
Казалось, прошло всего несколько секунд, но когда Бабкин вскочил, Марта уже бежала, увязая в песке, к человеку, напавшему на Германа.
– Малой! Малой!
Тот покачнулся и плюхнулся возле самого берега, подняв тучу брызг.
Сергей обернулся к фотографу. Вытащить, реанимировать… если повезет, останется жив…
Черная вода мягко потянула Германа к себе, и пальцы Бабкина вместо штанины Германа схватили воздух. Он двинулся к телу, преодолевая сопротивление, но фотографа увлекло течение и стремительно потащило прочь.
Лодка! Он догонит его на моторке Гурьяновой.
Бабкин повернулся, оступился – и ухнул в подводную яму.
