У этого места сложилась дурная слава.
– Анна Козарь поспособствовала. – Старуха отрезала себе кусок пирога. – Разумеется, мы не сообщили ей, зачем это нужно, и когда она распространяла страшную легенду о мальчике Осе и страшных водяных щупальцах, то была уверена, что мы просто защищаем детей. Если подумать, так оно и было, поэтому лично я даже не испытываю стыда за содеянное.
– А за что испытываете? – спросил бестактный Илюшин.
– За Федьку.
Поговорили о том, зачем Карнаухову понадобился свой дом на окраине.
– Жегалин сказал, что до его участка не доносится шум города, – вспомнил Илюшин.
– Значит, и с его участка тоже ничего не слышно. Это наводит на мысль, что они с Германом собирались устроить что-то вроде перевалочного пункта.
Киру передернуло.
– Пока я лежал в больнице, Сергей разузнал кое-что об обстоятельствах гибели Полины Карнауховой.
– Следствие было проведено халатно, – признал Бабкин. – Грабителями там и не пахнет. С другой стороны, я бы тоже не стал подозревать тихого сына-подростка… Кстати, Кира Михайловна, почему вы с Германом дали одинаковое объяснение исчезновению Карнаухова?
– Его отъезд – это было первое, что пришло в голову, – развела руками Гурьянова.
– Видимо, нас обоих осенила одна и та же мысль.
– А мы решили, что вы в сговоре… – Макар вздохнул. – Ах, да, Кира Михайловна, мне нужно с вами кое-что обсудить.
Они вышли в сад, и кот, к облегчению Бабкина, увязался за ними.
Их не было долго. Старуха несколько раз вставала и выглядывала в окно, а когда они вернулись, метнула негодующий взгляд на Макара – у Гурьяновой покраснели глаза, словно она плакала.
Сергей подумал, что вряд ли виной тому Илюшин, скорее, сильный ветер с реки.
На обратном пути Макар посматривал на Сергея как-то странно, и Бабкин не выдержал:
– Ну? Чего косишься?
Илюшин помолчал.
– Ты иди на станцию, а я кое-кому позвоню и догоню тебя, – сказал он наконец, явно приняв какое-то решение.
– Неужели раскошелишься на такси? – съязвил Сергей.
Макар не ответил, и это тоже было странно.
– Эй! Все в порядке?
– Да-да, – рассеянно отозвался тот. – На такси согласен.
Конечно, нельзя посвящать его, говорил себе Илюшин, глядя на играющих под липами детей. Вопиющее нарушение профессиональной этики, а если забыть про этику, то бессовестный обман; помимо того, что Сергей никогда бы не согласился, преступно вешать на его честные плечи такой груз. Хорошо быть лживым и беспринципным человеком, подумал он и достал телефон."
"– Здравствуйте, Иван Борисович.
