Каких тренеров… Из взрослых горожан умеет плавать в лучшем случае каждый десятый, то есть нормально плавать, а не барахтаться в теплом озере, где ни течений, ни обрывистого берега, уходящего из-под ног.
Если живешь рядом с опасностью, самое глупое – избегать ее. Двое детей за два года…
Впереди показалась пристань. В это время дня здесь обыкновенно никого не было. Мужчина в кепке, с обветренным лицом, курил на берегу.
– Прогулялись, Кира Михайловна?
Она не могла вспомнить его, как ни пыталась.
– Да, погода хорошая…
Кира начала подниматься, но, пройдя десять шагов, обернулась:
– Скажите, вы плавать умеете?
Рыбак усмехнулся.
– Нам зачем? Моторки редко переворачиваются.
– Мало ли что случится! Допустим, все-таки перевернется.
– Тогда каюк.
– Что же спасательный жилет не купите?
– Дорого…
– Умирать, конечно, дешевле, – согласилась Кира.
Оставшийся путь она растянула на полчаса. Удивительное ощущение, когда идешь никуда не торопясь; лучше только поход без цели.
Напротив фотоателье толпились, хихикая, девчонки из выпускного девятого.
– Кира Михайловна, а наши фотки когда будут готовы?
– Как раз за ними иду. Хотите со мной?
– Не!
– Спасибо!
– Мы потом поглядим!
Тяжелая дверь отсекла солнечный свет и гомон улицы. Фотограф высунулся на звон колокольчика, приподнял очки.
– Кира Михайловна, айн момент! С обработкой закончил, осталась буквально пара минут… Хотите, я отправлю Володьку к вам домой? Или в школу занести?
– Спасибо, Герман Иванович, я лучше здесь подожду, если не помешаю.
– Что вы, что вы! – Черных замахал руками. – Если интересно, оцените мою выставку. Горжусь! Отчаянно горжусь!
Кира прошла в глубь комнаты. То, что Герман в шутку назвал выставкой, было коллекцией фотографий из жизни Беловодья. На одной стене репортажные снимки, на другой – портреты. Жители смотрели на Киру, пойманные в тот момент, когда они в наибольшей степени были самими собой.
Казалось, здесь собрался, как на рыночной площади в праздник, весь город.
«А ведь он отличный фотограф, – подумала Кира, – когда ему не приходится соответствовать чужим вкусам».
Среди чужих лиц она отыскала Федю. Тот сидел на корточках возле огромной лужи: руки по локоть в грязи, на лице неописуемое счастье. Чуть поодаль нашлась Вера Павловна: лошадиное лицо за клубами сизого дыма. Сама Кира – на сентябрьской линейке, с букетом хризантем в одной руке и ладонью заплаканной малявки в другой. Она двинулась вдоль стены.
