Лица, лица, лица…
– Герман Иванович, вы просто летописец Беловодья!
Нашелся даже молодой Воркуша в телогрейке нараспашку. Неподалеку от него – черноволосая женщина с чувственными губами и тяжелым взглядом, какой Кира замечала иногда у молодых цыганок.
Перед фотографией девочки лет пятнадцати Кира остановилась, взглянула на дату. Странно… Она помнила многих детей Беловодья, даже из других школ, но эту, кажется, видела впервые, а ведь какое удивительное лицо. Широко расставленные серые глаза, огненно-рыжие волосы, заплетенные в толстую косу.
Кого-то она неуловимо напоминала… Кира подалась ближе, всматриваясь в загадочную девочку. Кто ты, милая? Ты должна была вырасти изумительной красавицей. Почему я тебя не помню? Ты уехала с родителями сразу после того, как я устроилась в школу?
Но все же какой знакомый взгляд…
Киру словно ударило изнутри. Она ахнула и отступила на шаг.
– Кира Михайловна, все в порядке? – раздался приглушенный голос.
Она перевела дыхание.
– Да, Герман Иванович… – Горло сдавило от ужаса.
– Пять минут, не больше, клянусь вам! Простите, что заставил ждать.
Кира бросилась к фотографии, попыталась отклеить ее, но вовремя спохватилась. Достала телефон, навела. Руки дрожали, девочка получилась четкой только с пятого раза.
Она снова оглядела бесчисленное множество лиц.
Вот они!
Еще один портрет.
И еще один.
И еще.
– Иду, мчусь, лечу!
Когда Герман с толстым конвертом распечатанных фотографий вышел из-за портьеры, в комнате никого не было.
5Первое, что спросила Шишигина, открыв дверь и увидев бескровное лицо Гурьяновой:
– Кто-то еще утонул?"
"Кира молча смотрела на нее, широко раскрыв глаза.
Директриса крепко взяла ее за локоть и втащила в дом.
– Отвечайте немедленно! Кто? Когда? Мне что, дать вам пощечину, как какой-то институтке? Ну и молчите, черт с вами!
Она вытащила из кармана телефон.
– Не звоните никуда, – неожиданно твердым голосом сказала Кира. – Я должна вам кое-что показать.
Теперь уже она взяла директрису под руку, провела к окну и силой усадила за стол.
Вера Павловна удивленно хмыкнула.
– Дайте лист бумаги, – приказала Кира. – Дайте лист, не мне же рыскать по вашим ящикам!
– Вы, милая моя, по-моему, пьяны, – пробормотала Шишигина, но подчинилась.
– Теперь смотрите. Двадцать пятого июля две тысячи первого года исчезла Нина Куренная.
– Уехала, – поправила Шишигина.
– Двенадцатого июля две тысячи второго – Лиза Хохлова, – продолжала Кира, будто не слыша. Она быстро записывала даты в столбик.
