Я уж думал, сейчас объявит, что у его оболтуса двойка по поведению – для полноты картины, так сказать. Но он и без этого подпрыгнул и, значит, как мальчишка пищит: «Разрешите с сумкой помочь, Кира Николаевна». А она ему в ответ холодно: «Кира Михайловна». И мандарины свои протягивает.
Ну и все враз закончилось. На другой день разобрались, где кто торгует. О том, что накануне чуть не поубивали друг друга, никто не вспомнил, как не было.
– Надо думать, Гурьянову больше никто не называл Кирой Николаевной, – сказал Илюшин.
– Ни одна живая душа, – заверил старик. – Запомнили ее имя-отчество крепче, чем свое.
– А какая у вас надобность была на рынке? – полюбопытствовал Макар.
– Веничком хотел разжиться, попариться в баньке на праздник.
Илюшин двинулся дальше. Активная дамочка, нехотя признал он. Решения принимает быстро, мыслит небанально. М-да…
Интуиция подсказывала, что они с фотографом связаны, но пока никто даже не намекнул на эту связь.
2Утром, спустившись с чердака, Марта обнаружила привычную картину.
Бабка всхрапывала, свесив руку с кровати. Бутылка закатилась под стол. К тяжелому духу примешивался посторонний запах, тоже дрянной: забытые на ночь щи обидчиво пузырились в кастрюле. В холодильник не убрала бабка, а шинковать капусту снова придется Марте.
Она проветрила комнату, вылила скисшую дрянь. Ломоть белого хлеба, смазанный маслом и густо посыпанный сахаром, положила на комод – съест по дороге.
Перед уходом Марта провела ревизию холодильника.
Помидорного рассола оставалось на два пальца – вот и славно, не придется лезть в погреб. Можно было бы оставить старую хрычовку и без рассола, но Марта предвидела, что Галина потащится за новой банкой и, как пить дать, свернет шею, загремев с крутой лестницы. Господь хранит пьяных лишь для того, чтобы они помучились с бодуна, а на похмельных ему плевать.
Каждый раз, когда Галина принималась орать гадости про отца, девочка клялась себе, что утром выльет рассол в унитаз. Бабка грохнется в погреб и сломается пополам!"
"Останавливало ее, среди прочего, одно понимание, которым она ни с кем не могла поделиться.
Марта умела видеть несбывшихся людей.
Сбывшаяся бабка ставила на стол бутылку, словно давила прессом несуществующих чертей, по утрам мутно глазела вокруг, ворочалась, охала, без конца врала, занимала у соседки денег и называла ее дурой; пахла кислятиной; готовила хоть и вкусно, но ужас как грязно – свинья из корыта чище ест.
