У несбывшейся бабки голос был звонкий, она бранилась весело, без злобы, и с соседками ругалась, но потом шла мириться и приходила пьяненькая, добренькая; варила щи, подворовывала муку на хлебозаводе, любила брать на руки плачущих ребятишек – они у нее сразу успокаивались.
Или Валя Домаш. Валю перекорежило так, что не узнать. Несбывшаяся носила длинную золотую косу. Выглядела как девушка, то есть обычная девушка, а не то, что сейчас. У нее был голос!
Иногда сквозь получившегося человека просвечивал тот, другой. Как-то раз на чердаке Марта нашла тряпичную куклу с глазами-пуговицами – страшную как черт, криворучка шила, – и положила на стол возле пьяной бабки, прикорнувшей, как обычно, щекой на скатерти.
Расчет был на то, что, проснувшись, Галина узреет страшилище и завопит.
Бабка приоткрыла глаза. Сонный взгляд остановился на кукле.
– Анечка… – совершенно трезвым голосом сказала она. – Где ты, маленький?
Черты лица поплыли, сквозь них белой кувшинкой, всплывающей через муть на поверхность болота, проступила нежность.
Марта замерла. Глаза бабки закрылись, и через минуту раздался храп. Тогда Марта бережно взяла тряпичное страшилище и унесла на чердак, прижимая к груди. Вещи, умеющие проявлять несбывшихся людей, очень редки.
Ее деревянная лошадка из таких.
Надо похвастаться перед Валей! Та не станет задавать лишних вопросов. Быть может, у нее найдется свободное время, и тогда они будут валяться прямо на теплых половицах возле окна и листать какую-нибудь смешную книгу. В прошлый раз Валя притащила огромный том в серой обложке.
Марта решила, что ее ждет ужасная скучища, но внутри оказались черно-белые комиксы, совсем короткие. Марта так хохотала над ними, что на шум прибежала заведующая и разогнала их. Как же звали художника… Имечко – словно бульдога стошнило.
Хлопнула дверь, и вскоре Марта была далеко.
– Песок из обуви вытряхни! – приказала библиотекарша, едва посетительница шагнула через порог.
– А читательский билет вы у меня не спросите? – смиренным голосом осведомилась Марта.
– Вытряхнешь, тогда и спрошу.
Кикимора! Серьги золотой струйкой льются на плечи, на вязаной кофточке цветет искусственный ландыш, а все равно видна сущность ее вредная, болотная.
Инга Валерьевна недолюбливала Марту. И почему! Из-за дурацкой ошибки: при первом знакомстве Марта недослышала ее имя и на всю библиотеку назвала Рындой Валерьевной. Откуда ей было знать, что от зычного окрика кикиморы в болоте дохнут пиявки… «Рында» приклеилась намертво.
