Я держу себя в руках, по крайней мере, пытаюсь, чтобы прямо сейчас не начать расспросы о том, кто та девушка, которая знакома с Даней? И какого хрена она лезла к нему обниматься? Надеюсь, это не ближайшая родственница Алины, иначе ей пора копить деньги на похоронный венок, если та девица еще хоть пальцем коснется моего мужа.
— Знаешь, по какому поводу мой муженёк расщедрился на такое шумное застолье? Нашла в телефоне переписку с одной бабой — она ему голые сиськи шлёт, а он ей свой член. Нормально как думаешь?
Амина забавно хохочет, услышав последнюю фразу, делая ситуацию особенно неловкой.
Но кажется, Мамонтову это совершенно не смущает.
— Я спрашиваю Ивана — ты вообще адекватный человек? Светить своими гениталиями при живой-то жене? Он, конечно же, начал просить прощение, клялся, что это в последний раз и чтобы проучить муженька я созвала на годик дочки всех кого ни попадя. Сотрудников бывших, дальних родственников, всех друзей и знакомых. Поручила Ивану контролировать процесс, чтобы времени на загулы не было!
Я нервно сминаю салфетку и на одном выдохе спрашиваю:
— Алина, а кто та девушка что была вчера у вас — в белом длинном платье? С короткой стрижкой, светленькая такая…
Мамонтова краснеет, бледнеет и делает глоток остывшего латте.
— Катя? — от этого имени неприятно колет в области сердца и я цепляюсь в столешницу пальцами, чтобы не грохнутся в обморок. — Моя сотрудница. Общались хорошо еще до моего декрета. Прости, но вчера на Дне рождении я, кажется, сболтнула ей лишнего.
— Ты о чем?"
"— Она стала расспрашивать меня о Воронове. О тебе. О Вашей семье. Оказывается, с Даней они давно знакомы (прости ради Бога, я не знала!). Я выпила два бокала шампанского, и меня понесло — ляпнула, не подумав, что у вас семья, основанная на залете и дружбе в кавычках — ничего серьезного, только ребенок, воспитание, гармония и никакого секса. Рассказала, что у тебя есть мужчина, а Даня это только отец твоего ребенка.
Ни любви, ни близости… В общем, как-то так подруга. Ты это… прости, я только потом подумала, что зря выдала чужую тайну Катьке.
Несмотря на то, что раньше это была чистая правда, сейчас эти слова как удар под дых. Вдохнуть становится сложно, больно, невозможно.
Я поднимаюсь с места и бросаю на стол несколько сотенных купюр. Мамонтова смотрит на меня ошарашенными глазами и несколько раз подряд моргает.
— Ну прости меня, Ди.
