Я была её миром, её жизнью, её смыслом для существования на этой земле.
Примерно в пять лет я поняла, что задыхаюсь от неустанного контроля и опеки. В то время как ребята на детской площадке носились словно угорелые, самостоятельно съезжая с горок, качаясь на качелях и набивали свои первые шишки и синяки, я ходила с мамой за ручку и не решалась ступить и шага в сторону. Иначе мать начинала кривить лицо и строить из себя обиженку. Возможно, другой ребенок был бы счастлив, что сто один процент маминого времени уделялся ему, но только не я — та, которая страстно желала сделать хотя бы один неконтролируемый глоток свободы.
Примерно с тринадцатилетнего возраста мать твердила одно — девушка должна быть целомудренной, беречь себя для одного-единственного и выходить замуж так, чтобы раз и на всю жизнь. Когда я пыталась намекнуть, что у мамы было все с точностью наоборот, она впадала в затяжную истерику и пыталась доказать мне, что так как жила она — совершенно неправильно.
И она жизнь отдаст на то, чтобы меня воспитать как надо.
Конечно же, никаких свиданий и встреч с мальчиками в кино у меня не было. Единственный из мальчишек, с кем мне можно было дружить — Воронов Даниил. Он с первого класса школы был вхож в нашу квартиру и отчего-то ему мама доверяла как самой себе. Доверяла и верила, что он с точностью в минуту доставит меня домой после школьной дискотеки в выпускном классе. Спасет от хулиганов и не даст в обиду другим наглым мальчишкам, которые только и норовят залезть мне под юбку.
"
"Наверное, по причине вечного надзора мамы я сбежала, когда на последнем курсе университета познакомилась с мало-мальски адекватным парнем. Тут же выскочила за него замуж и переехала в скромную комнату общежития, которая досталась ему от бабушки. Клялась маме, что это точно любовь. И уж точно поэтому долго терпела все тараканы и загоны своего первого мужа, только бы не возвращаться обратно.
— Слушаю, — услышала строгий голос мамы на другом конце провода и вздрогнула.
— Здравствуй, мама. Я вышла замуж и жду ребенка, — выпалила в трубку и зажмурилась, словно она видит меня.
Послышалось напряженное молчание. Но спустя минуту мама вновь заговорила сухим безэмоциональным голосом и спросила:
— Кто он?
— Даниил Воронов.
— Даня! — никогда еще я не слышала в ее голосе столько радости. — Господи, какое счастье! Я давно знала, что он к тебе неравнодушен.
— Прекрати, мам.
