Именно поэтому я под предлогом помыть руки выхожу в ванную с телефоном, включаю сильный напор, потому что не исключаю, что мама может подслушивать и набираю номер Алины. Подруга занята и предлагает приехать к ней в гости, чтобы потренироваться менять грязные подгузники её дочери, но я вежливо отказываюсь и звоню Андрею. Он рядом, едет домой после работы и готов встретиться, чтобы скрасить пугающее меня одиночество.
Отключаюсь, смотрю в зеркало и тяжело вздыхаю. Кажется, это начинает походить на то, чего я боялась больше всего — привязанность к конкретному человеку, зависимость, нехватку.
Нехватку Воронова в организме.
Умываю лицо ледяной водой и, открыв защелку, натыкаюсь на маму, которая стоит прямо у двери. Шпион ей Богу. На лице совершенно глупая улыбка, которая выдает ее намерения с потрохами.
— Мне пора, мама.
— Когда ты еще приедешь? — она берет меня за руку и смотрит совершенно беспомощными глазами.
— Я позвоню тебе. Обещаю, что буду звонить теперь гораздо чаще.
Когда мне наконец-то удается выскользнуть из квартиры, я быстрым шагом обхожу дом своего детства и сажусь в машину Андрея, которая припаркована на противоположной стороне улицы, подальше от маминых глаз.
В руках два пакета домашней еды, которые она всучила мне, будучи уверенной в том, что я абсолютно не умею готовить и кормлю своего мужа только лишь фаст-фудом из ресторанов.
— Здравствуй, — Андрей скользит губами по моей щеке и трогает с места.
В салоне играет приятная классическая музыка, и я даже не спрашиваю, куда мы двигаемся.
Иногда мне хочется пробраться дальше, чем позволяет Андрей — в его настоящую жизнь. Увидеть то, чем и где он живет — не по рассказам, а по-настоящему. И я не знаю, как расценивать наши встречи на нейтральных территориях. Все же имею смелость надеяться, что когда я буду просто женщиной, а не инкубатором Андрей раскроется для меня с новой стороны."
"Мы подъезжаем к какому-то новому итальянскому ресторану, и, хотя я совсем не голодна, улыбаюсь, чтобы не обидеть своего спутника, который не оставил меня сегодняшним вечером в одиночестве.
В новом ресторане мне некомфортно — стулья слишком твердые, пицца слишком острая, а освещение тусклое. Я с трудом съедаю кусочек пиццы и оставляю всю порцию Андрею.
— Мне уже не терпится остаться с тобой наедине, — шепчет Андрей и касается моей ладони.
— Мы и так сидим вдвоем, — обескураженно смотрю по сторонам и глупо улыбаюсь, не понимая, что он имеет в виду.
