Тем более этот малец так долго ждал меня, что как минимум заслуживает на то, чтобы коверкать моё имя как угодно.
Выставка проходит в большой светлой зале. В технологии художника, который прилетел из США, использованы объекты из улиц Нью-Йорка — крышечки, наклейки, стразы, коктейльные трубочки, губки и обертки. Все это так необычно и в то же время красиво, что я невольно засматриваюсь на одну из картин и не сразу слышу приятный мужской баритон позади себя.
— Диана! Рад видеть тебя! — позади меня стоит Генрих собственной персоной и раскрывает свои руки для крепких дружеских объятий.
Он значительно ниже меня ростом, поэтому мне приходится наклоняться, чтобы чмокнуть его в щеку.
— Здравствуй, Генрих! Узнала, что в Москве проходит твоя выставка, и решила не упускать возможности еще раз насладиться твоими чудесными работами.
Художник слегка прижимает меня к себе и довольно улыбается.
— Ты прелестна, Диана. Не могу понять, что в тебе изменилось, но определенно ты стала краше, — взгляд престарелого ловеласа попадает прямо на мое декольте.
— Спасибо, Генри… Месяц назад я родила ребенка — возможно из-за этого мои «изменения» так заметны сейчас, — улыбаюсь в ответ.
Андрей во время нашего разговора стоит в сторонке и делает вид, что изучает картину из пластмассовых крышечек. Мы обмениваемся с Генрихом парой ничего незначащих фраз и на позитивной ноте прощаемся.
— Искусство все же не моё, — сообщает Андрей, когда я вновь возвращаюсь в его компанию.
— Мы можем где-нибудь перекусить, пообщаться в более привычном месте?
Меня словно окатили ведром ледяной воды — я так тщательно планировала наше свидание, так страстно хотела попасть на выставку, что не учла одной важной детали — Андрей равнодушен к исскуству.
Согласно киваю, хотя не дошла и до середины зала и покорно выхожу вместе со Смирновым на улицу. Вскоре мы сидим за центральным столиком ресторана и делаем заказ.
Андрей непривычно часто касается рукой моей ноги и скользит чуть выше платья. Странно, но внутри меня ровным счетом ничего не происходит. Никаких мурашек по коже, никакого салюта и бабочек в животе. Возможно, после родов я стала фригидной? Такое бывает вообще?
Несмотря на то, что Кристина Воронова — самый идеальный и спокойный ребенок, посланный мне небесами, за время её рождения я почти не думала о сексе.
