Тенгель Добрый все время сопровождал меня и строго следил за тем, чтобы я правильно описывала его любимую семью.
Итак, прошли восемь лет и восемь месяцев вместе с Людьми Льда.
Мне вспоминается зимняя ночь… три-четыре недели назад…
Случается, что я просыпаюсь среди ночи. Покоя нет, мысли крутятся вокруг судеб Людей Льда. Мне кажется, они около меня, и просят написать о них. Я встаю и иду в гостиную. Сажусь у окна, вглядываюсь во тьму. Света не зажигаю. Я сижу, и мне становится необыкновенно хорошо.
Я одна; слышу дыхание Асбьёрна, знаю, что он там, в спальне.
В эту ночь я тоже встала. Засыпанная снегом деревушка Ульнес виднелась в холодном, голубоватом свете. Мерцали фонари. Их мерцание напомнило мне блестящие рождественские открытки моего детства. Церковь освещалась так, что ее саму видно не было, только лучи света.
В такую ночь для мыслей простор. Думаешь не только о сюжетных линиях новых романов. Иногда приходят мысли о реальном мире.
Тысячу лет назад деревня была в полной тьме.
Разве где вспыхнет в окне лучина: то мать занимается последними приготовлениями к Рождеству… Темная ночь.
Наша березка была похожа на березу из сказки: белая, блестит под светом фонаря.
Как же мне хорошо! Я никогда не запрещала себе думать о прошлом. А потому знала, что мне действительно повезло.
Вспомнились тяжелые годы в Стокгольме, когда я работала с утра до ночи.
Училась в театральном училище. Плата за обучение была очень высокой; учеба отнимала практически весь день.
Совмещать учебу с работой было невозможно. Мать оплачивала учебу. Она верила в мой талант, а я – нет.
Мать даже не подозревала, в какой нищете я жила. Раз в три дня я съедала тарелку бульона за 25 эре. На большее у меня не было денег.
И, конечно, все пошло наперекосяк, так как жить таким образом невозможно. Да и жить совсем одной в большом городе, с постоянными думами о привидениях и изнасилованиях.
Я попала в психиатрическую больницу, худющая, как скелет и с 33% гемоглобина в крови.
Когда я оттуда вышла – совсем не поправившись – уже наступило лето. Я уехала в Норвегию, в мечту детства, Вальдрес. Там я встретилась с Асбьёрном, который занялся моими бренными останками. Ему пришлось нелегко.
Другое Рождество.
Гётеборг.
Жить негде, живем в крошечной комнатенке, которую справедливее назвать чуланом.
По-прежнему нездорова, живу словно за стеной тумана. И в канун Рождества меня отвозят на скорой в женскую клинику.
