– Натаниель, может быть нам лучше подождать? Мне кажется, что твоя рана и большая доза пенициллина… могут оказать… ну, не дать…
– Что за глупости! Хочешь проверить?
Она непроизвольно отодвинулась. Натаниель испугался.
– Эллен, ты меня неправильно поняла! Я вовсе не такой! Я просто подумал, что нам с тобой нечего таить друг от друга, что мы можем вести себя естественно. Прости, если я сделал что-нибудь не так!
Эллен оттаяла:
– Прощения просить надо мне, а не тебе. Девушка снова присела на край кровати:
– Конечно, мы должны вести себя естественно.
Проблема только в том, что я иначе воспитана.
– Я все понимаю. Но ты же знаешь, что можешь довериться мне. Давай пока забудем про все остальное человечество. То, о чем мы говорим, касается только нас, и никого другого. Я прошу тебя позволить мне вести себя открыто. Раскрыть тебе самые сокровенные мысли. Знать, что ты правильно поймешь и обрадуешься.
– Это прекрасно, – слегка дрожащим голосом отвечала Эллен.
Здоровой рукой Натаниель начал потихоньку расстегивать на девушке блузку.
Она прилегла на кровать рядом с ним, помогала ему дрожащими руками и прерывисто дыша. Наконец она взяла его руку и направила ее в нужное место.
Они не произнесли не слова. В комнате было слышно только сдерживаемое прерывистое дыхание. Девушка никак не могла совладать с пуговицами на пижаме. Ей почему-то не хотелось рассказывать о том, что она не раз помогала Кристе снимать пижамную куртку. Но только куртку! Ее чистота противилась остальному."
"И тем не менее она все же разглядела и рану на груди, и поджарый живот, и курчавую полоску волос, тянущуюся от пупка вниз… Тогда она отворачивалась.
Но в этот раз все было по-другому. Сначала ей приходилось принуждать себя… Рука ее нежно гладила курчавые волосы, остановилась у пупка и… тут Эллен отдернула руку.
Натаниель склонился над девушкой и нежно поцеловал, здоровой рукой стягивая с нее джинсы. Эллен старалась облегчить эту непростую задачу. Когда на ней, наконец, не осталось ничего, она слегка поежилась. Скорее от удовольствия.
И, конечно же, от нетерпения!
Натаниель прошептал тихо, неуверенно:
– Эллен, выходи за меня замуж!
Она улыбнулась. Натаниель остался верен себе, решив сначала сделать из нее праведную женщину. Во всяком случае попытаться.
Однако юношей владели не только рыцарские чувства:
– Знаешь… – рука его нежно гладила тело девушки. – Я ведь на самом деле ничто. Пустое место.
– Ты?
– То есть я хотел сказать что на меня, в общем-то, не надо делать ставку.
