С точки зрения разума и холодного рассудка. Да, я получил университетское образование, я этнолог и все такое прочее. Но все эти годы я думал только об одном: как освободить мир от Тенгеля Злого. Я был Избранным. И только этим я и жил.
Теперь все кончилось. И в душе пусто-пусто. Я, видно, ни на что больше не гожусь. Я как солдаты, вернувшиеся с войны. Они, знаешь, тоже потом никак не могут приспособиться к мирному времени. Они научены только воевать. Только на войне они чувствовали себя нужными. Мир заставляет их чувствовать себя никому не нужными, лишними.
– Ты по своей натуре не воин. Нет, прости, я понимаю, о чем ты. У Людей Льда есть некоторые сбережения, и мы уже говорили с главой рода. Нам дадут денег на обустройство, пока мы не найдем работу. И, по-моему, ты это вполне заслужил.
Натаниель задумался:
– Я мог бы поговорить с Андре… Черт, звонят! Кто-то пожаловал. Что будем делать?
– Я не могу уйти, – быстро прошептала Эллен.
– Я тоже. Будем сидеть тихо как мыши. Юноша приподнялся и выглянул в окно:
– Это скупщик антиквариата.
Они вечно норовят все скупить по дешевке, а потом продать втридорога. Вон его грузовик, до отказа забит разным скарбом.
– Неужели на них нет никакого закона, – пробормотала Эллен. – Ведь потом многие спохватываются, что не осталось никаких фамильных вещей. А жалкие гроши, вырученные за них, очень скоро кончаются. И люди остаются ни с чем.
– Думаю, такой закон скоро издадут, – отстранение заметил Натаниель. – Неизвестно однако, пойдет ли он на пользу. Любые законы можно нарушить.
– Господи, ну чего он там раззвонился.
– Похоже, ушел. Отлично.
Натаниель скользнул в постель и они продолжили прерванное занятие.
– Эллен, ты не заметила, что мы своей болтовней вечно все портим.
– Знаю. Теперь это в прошлом. Раньше мы не могли прикасаться друг к другу.
– Все верно. Тогда кончаем болтать. Но… ты еще не ответила на мой вопрос: выйдешь за меня замуж?
– Да, с удовольствием, – серьезно отвечала девушка. – Мне ужасно хочется быть твоей женой. Больше всего на свете!
Стало тихо.
Слышался только скрип кровати и негромкий смех.
Натаниель оказался прав. Пенициллин не оказал на него никакого воздействия – ни на его физическую форму, ни на желание.
Избранные чувствовали: что-то не так.
Если они будут жить так, как все люди, то скоро превратятся в обычных обывателей. Их уникальные способности и та защита, что давало питье, принятое в Горах Демонов, начинала ослабевать. Пожалуй, только Натаниель да Марко не изменились.
