Тиили стало плохо от ужаса и отвращения. И все же она испытала некоторое облегчение. Она поняла, что эти бледные люди в черном больше не будут ее мучить.
Она осталась один на один с Тан-гилем, прикованная к скале. Всхлипывая, умоляюще посмотрела на Тан-гиля. Но тот не знал жалости.
– Ты избрана для этого, – бросил он коротко и жестко. – Мое сокровище спрятано в скале, прямо за тобой. Достать сокровище не сможет никто. Никому теперь не пройти мимо тебя. Это смогу сделать только я. Я единственный, кто знает как тебя открыть.
Жуткую гримасу Тан-гиля никак нельзя было назвать улыбкой. Глаза Тиили округлились от ужаса, когда Тан-гиль продемонстрировал ей, как именно он будет «открывать» девушку:
– Вот он, твой замок… – И он указал на бедра девушки. – А вот и ключ!
Он выпростал из-под грязно-серого плаща нечто, от чего Тиили снова затошнило. Это был длинный, сморщенный, но тут же напрягшийся член. Тиили отвернулась.
– Не теперь, девочка моя, не теперь! Придется тебе запастись терпением, – злобно рассмеялся он.
– Сейчас мне нужен твой братец. Я свожу его к ловцу крыс. Он обещал мне помочь в одном дельце. Пока еще не пришло время занять всемирный престол. Мир еще слишком несовершенен. Однако я вернусь ровно через пятьдесят лет, а ты дождешься своего пастушка! А вот потом…
Тан-гиль небрежно махнул рукой, словно смахивая пыль.
Слова чудовища повергли Тиили в отчаяние… Таргенур! Неужели Тан-гиль заставит ее братишку-близнеца служить себе? Нет, ни за что… Милый Таргенур! Бедная мама!
Занятая своими мыслями, Тиили не обратила внимание на остальные слова Тан-гиля.
Слишком много всего навалилось на бедняжку. Девушка остро чувствовала свое одиночество; ей было страшно и горько. Она была в таком отчаянии, что не могла собраться с мыслями. Так что слова Тан-гиля о пятидесятилетнем ожидании прошли мимо нее.
Тан-гиль покинул пещеру…
Тиили вздохнула с облегчением. Она была твердо уверена, что мать, Таргенур, да и все, живущие в их поселке, не бросят ее в беде.
Эта мысль вдохновила ее, дала силы жить дальше.
Тиили не была ни избранной, ни меченной. А потому не могла уловить своим подсознанием зов Таргенура. И, естественно, не могла на него ответить.
Вскоре девушка заметила, что тело перестало подчиняться ей. Она могла дышать, ощущать биение сердца. Но Тиили не ощущала потребности спать, есть или пить. Хуже всего было то, что девушка не могла спать. Время и так тянулось медленно; сон мог бы скрасить ожидание.
