Кто ты, моя королева

Глава 20

– Так это правда? Эти эмоции, что я ощущаю? Это был дар твоей матери, а теперь мой? И у тебя такой же? – вываливаю я на мальчика целую тележку вопросов.

– Эмпатию не совсем можно назвать магическим даром, это скорее особая восприимчивость потомков королевского рода Краноди. – Начинает объяснять Тай и, видя моё непонимание, сразу же даёт справку. – Это род жены короля Гельмута и матери моей… матери.

– То есть, твоей бабушки? – уточняю.

А ребёнок равнодушно пожимает плечами. Вот, не поняла.

Здесь нет понятия бабушек и дедушек? Но ведь слова такие, с соответствующим значением есть. Тогда, получается, Тай своих бабушку и дедушку таковыми не считает.

– Так ты, значит, тоже чувствуешь чужие эмоции? – Всё-таки добиваюсь я ответа.

– Да. Но не сильно и лишь направленные на меня. Ваши тоже, иногда. Они греют. Изнутри. – осторожно объясняет принц.

Аха. Вот значит как. Впрочем, пускай. Особенно, если греют. Мне не жалко, я ещё начувствую. Правда, тут же возникает другой вопрос.

– А твой отец знает об этом даре?

– Да. Я ему рассказал, как только начал чувствовать. Мама тогда очень рассердилась. А я был маленьким и не понимал почему.

– Я-а-асно. – тяну я.

Конечно рассердилась, зараза такая. Ещё бы, такой козырь потерять. А с другой стороны, может она потому и спятила, что знала кто что чувствует к ней. Любовь, ненависть, злость, безразличие... У Тая, несмотря на бессердечную мать, была и есть постоянная и неоспоримая величина – любящий отец.

А был ли хоть кто-нибудь любящий у Тэрэсы? Судя по записке может быть мама, но, исходя из той же самой записки, королева Аргандии не способна противостоять своему мужу от слова совсем и ребёнка отстоять вряд ли могла. Вряд ли амбициозная и стервозная дочь её за это уважала.

За размышлениями о превратностях жизни моей предшественницы, я даже не заметила, как мы доехали до места назначения. Карета притормозила и вскоре совсем остановилась.

Помня инструкции Яргарда, я терпеливо жду, когда мне дверцу откроют и помогут выбраться.

Хотя, если честно, я бы вообще лучше тут осталась, но как говорится: “Назвался грибом…” дальше вы поняли. От доносящегося снаружи гула толпы меня берёт самый настоящий мандраж. Руки начинают подрагивать и я сцепляю их в замок, чтобы скрыть такую явную слабость. Проходит минута, или целая вечность, и наконец ручка поворачивается. Сначала первым вижу Вайса, Герон, уверена, тоже где-то рядом ошивается.