Кто ты, моя королева

– отложив очередной доклад главы Службы Безопасности, приказываю я появившемуся в дверях секретарю. Подвижек в расследовании по прежнему нет. Гиерно прошерстил всю подноготную фаворитов Тэрэсы, особенно последнего. А потом и за моих любовниц взялся. И за желающих ими стать. Ну и конечно же враги и обиженные лично королевой, или по ее приказу. Их оказалось значительно больше, чем я предполагал. Она не теряла времени зря. – Кого возьмёте в сопровождение? – интересуется Симон, никак не показывая удивления сменой моих планов.

– Никого. – отмахиваюсь я. – Иллюзией прикроюсь. И никто не должен знать, что я отлучился.

– Конечно, ваше величество. – склоняет голову секретарь. – Будут ещё распоряжения?

– Нет.

Мне срочно нужно лично и воочию увидеть один документ в главном Храме, а потом посоветоваться с единственным человеком, который может хоть как-то прояснить для меня происходящее.

Симон кивает и уходит выполнять, а я откидываясь на спинку кресла. Ну и что мне со всем этим делать? Задумавшись, даже не сразу слышу стук в дверь.

– Отец, можно? Вашего секретаря нет на месте. – заглядывает в кабинет Тайрэн.

– Заходи, сын. Я рад, что ты пришёл. – внимательно наблюдаю за тем, как мой наследник подходит к столу. – Садись, поговорим.

– Вы были у матери? – первое, что спрашивает Тай, как только занимает одно из кресел.

– Да.

– Она рассказала вам? Про память?

– Рассказала. – киваю я, поборов желание спросить, почему он этого не сделал. Сын поступил правильно и не по годам мудро. Не ему с этим разбираться.

– И? Вы ей верите? – как можно равнодушней, спрашивает Тайрэн.

– Она действительно ничего не помнит из того, что было до отравления. Ни себя, ни тебя, ни меня.

– Значит ли это, что вашей вражде конец? – в его голосе появляется нескрываемая надежда.

Вздохнув, я тру переносицу. Знать бы мне самому ответ на этот вопрос."

"– Не знаю, сын. То, что она… стала другой, не означает, что лучше. – уклончиво отвечаю я.

– Я понимаю. Просто… Она так добра и внимательна ко мне, – брови Тая сдвигаются, образуя хмурую складку.

Мои челюсти сжимаются до хруста. Сколько раз я мечтал свернуть шею мерзкой суке, по недосмотру богов ставшей матерью моему сыну, только за этот потерянный взгляд моего ребёнка, за то что он считает себя недостойным материнской любви. А Тай тем временем продолжает добивать меня своей откровенностью.

– Она встала, несмотря на боль, чтобы обнять меня. Это было так… хорошо.