Кто ты, моя королева

– эта неожиданная забота и участие от того, кого мои горести совершенно точно не должны были бы волновать, окончательно прорвали едва сдерживаемую плотину и слёзы хлынули бурным потоком, а я весьма некрасиво разрыдалась на королевской груди.

Всё то время, что понадобилось мне, чтобы наконец выплеснуть, все эти дни копившееся внутри нечеловеческое напряжение, Яргард молча прижимал меня к себе, слегка поглаживая спину и растрёпанную макушку. Я даже не сразу сообразила, что сижу у него на коленях. А когда поняла, с недоумением вскинула голову, оказавшись с ним лицом к лицу.

– Я не так собирался тебе это сказать. – задумчиво сообщил он, поглаживая меня, как кошку. – Сожалею, что расстроил. Но, считаю, ты должна это знать, чтобы смириться с тем, что произошло и принять новые жизненные реалии.

Я непонимающе нахмурилась, предчувствуя, что это далеко не все новости, что мне сегодня предстоит узнать.

– У меня к тебе серьёзный разговор, Нэлли. Но для начала, не могла бы ты мне прояснить кое-что?

– Что именно? – спросила я, чувствуя громадную подставу.

– Что означает “секси” и “бука”? Всё остальное, я кажется понял.

Эх, провалиться бы мне под землю, да не пустят. Так сильно я не краснела даже на втором курсе, когда рискнула первая подойти к парню, в которого была безответно влюблена полгода, и пригласить его на свидание, а в ответ услышала ироничный отказ. Хотя нет, вру. Тогда мне было хуже. Боже, что я успела ему наговорить? И что из этого он понял и запомнил.

И как ему объяснить? Правду сказать? Не-е-ет, уж. А то ещё ринется свою сексуальность доказывать. Я и так что-то слишком бурно на него реагирую.

– А вам очень хочется это знать? Может вы уже приступите к своему серьёзному разговору? И отпустите меня?

Он прищурился и я поняла, насколько сглупила. Как же! Отступится он теперь.

– Отпущу. Когда объяснишь. Должен же я понимать, кем ты меня обозвала. – сурово сдвинул Яргард брови, но меня это не провело.

– Ладно. Ваша взяла. “Секси” означает… милый, приятный. А “бука” наоборот – строгий, сердитый.

Тёмная бровь скептично выгнулась, показывая, насколько сильно он мне не верит, но я с самым невинным видом встретила его взгляд. А что? Разве я вру? Преуменьшаю, да. Но точно не вру. Австралийские пожарные очень даже милые.

– Милый, говоришь? – тянет он. – Что ж.