Манто у нас у всех полные шкафы. Хочется…
– Девчонки! – завопил Безумный Фред, входя в комнату. – Жженку делаем?
– Да! – радостно завопили светские дамы.
– А мальчиков не зовут? – обиделся Алексей Юрьевич.
Фред раскрыл объятия:
– Лешик! Ты первый из девочек! Будешь ром на сковородку лить. Ваня! Чего тухлый сидишь? Тащи изюм! Володька!
Муж маменьки молча удалился.
Фред погрозил ему пальцем.
– Вовка сова! Угрюмая! Девочки! Песню! Вава! За рояль!
– Я не умею играть, и музыкальных инструментов тут нет, – уточнил я.
– Щаз организую, – впал в раж Фред. – Борька, где кастрюли? Большие! Тащи сюда! И нужны расчески, папиросная бумага, бутылки пустые, вода, карандаши. Девчатки! Кто в музыкальную школу ходил?
Генри поднял руку.
– Я.
– И я, – неожиданно вякнул до сих пор сидевший тише паучка Василий.
– Круть! – заликовал Фред и пропел: – Ля-ля-ля! Можете повторить?
– Ля-ля-ля, – на редкость фальшиво отозвались мужчины.
– Суперрисимо, – захлопал в ладоши Фред. – Вава, ты дирижер, Генри первый барабан.
Через некоторое время моя квартира стала напоминать павильон, где снимают фильм из жизни психиатрической клиники, из которой, бросив пациентов на произвол судьбы, сбежали врачи, санитары и охрана."
"Генри что есть мочи бил ладонями по перевернутой здоровенной эмалированной кастрюле. Люка стучала карандашом по стоящим на подоконнике бутылкам. Их наполнили водой до разного уровня. Зюка, Кока, Мака сосредоточенно дули в расчески, завернутые в папиросную бумагу.
Маменька, Анна и Матрена лупили кулаками по чугунным горшкам, в которых Борис обычно варит кашу и томит жаркое. Василий хлопал в ладоши, топал ногами, Фред на кухне варил адское зелье под названием «жженка». Я неоднократно пытался понять, из чего маменькин любовник составляет пойло, но всякий раз, когда он начинал лить в сковородку коньяк, водку, пиво, текилу, ром, ликер, сыпать туда изюм, курагу, крошить лук, у меня начинался приступ обратной перистальтики, то бишь тошнота, и я убегал прочь.
– Эй, музыканты! – заорал Фред, внося в комнату очередную емкость с напитком. – Еще по стакашечке?
Дамы бросили «инструменты» и столпились у стола.
– Спокуха, старухи, – приговаривал Безумный Фред, наливая половником в хрустальные бокалы жидкость ядовито-розового цвета, – всем хватит и еще на завтра, на опохмел останется. Ваня, рыси сюда!
Спорить с Фредом – это все равно что убеждать, стоя на путях, остановиться мчащийся на вас электровоз.
