– Я ловлю каждое его слово, улыбаюсь ему, а он лишь старается все время вежливо отделаться от меня… Он должен догадываться, что я чувствую!
– Мадемуазель, я не знаю, что произошло между вами.
Я почти не знаю вас, а его и подавно, но я могу твердо сказать, что он ждет.
– Ждет? Чего? – беспомощно спросила Розали.
– Чтобы вы поняли сами, что вам нужно от него и чего он ждет от вас. Он только тогда подойдет к вам, когда вы поймете это. Все очень просто.
В комнате воцарилась тишина. Розали медленно подняла глаза на Мирель, Заметив в ее глазах сомнение, Мирель покачала головой.
– Ах, я, кажется, сказала слишком много!
– Вовсе нет! – возразила Розали. – Мне так нужно разобраться во всем этом! Если бы кто-нибудь помог мне!
Я не верю, что Рэнд все еще любит меня, как когда-то в Париже.
– Я видела его в Париже, – ответила Мирель. – Когда он думал, что вы уже не проснетесь. Он был.., словно… foil. Я не знаю, как сказать по-английски.
– Рои? – нахмурившись, переспросила Розали. Ей не приходилось раньше слышать это слово.
– М-Му.. – Закусив губы, Мирель пыталась найти подходящее объяснение. – Ну, fou – это значит все плохо в голове и в сердце, когда что-то не в порядке с процессом мышления…
– Все ясно, помешательство. Когда человек не в себе. – Она удивленно подняла брови. – И что, Рэнд был…
– Да, абсолютно.
– Ну вот, а я fou сейчас, и тоже абсолютно. Ведь сердцем я знаю, чего хочу от него, а умом придумываю тысячу причин, почему это может быть дурно. С той самой минуты, как я встретила его, мои мысли и чувства в разладе, я то бросаюсь в его объятия, то гоню его прочь от себя.
– И после этого вы удивляетесь, почему он холоден с вами? – тихо спросила Мирель.
– Ты думаешь, что он избегает меня из чувства самозащиты?
– Да, скорее всего.
– Так как же я…
– Я не вправе давать вам советы, – сказала Мирель, неожиданно вставая и поправляя платье.
Розали со стоном уронила голову на крепко сжатые руки.
– Все это очень запутано и вместе с тем до смешного просто. Сердце мое хочет получить его навеки, но разум говорит, что я не смогу удержать его надолго, а значит, лучше нам совсем не знать друг друга.
Разве это не единственно правильное решение?
– Да, – ответила Мирель, и лицо ее внезапно приняло странно печальное выражение.
Наверное, это было слишком сложное чувство для такого юного создания, как она. Глаза Мирель потемнели от воспоминаний о своей короткой, но нелегкой жизни – воспоминаний, которыми она никогда ни с кем не делилась.
