Она и Рэнд в сопровождении Мирель и мадам Альвин сами выезжали с визитами, посещали завтраки, семейные обеды и всевозможные музыкальные вечера.
Иногда в салонах звучало очень недурное пение, а порой и все собравшиеся подхватывали мелодию разноголосым хором.
Между тем после нескольких удачных выходов на охоту Рэнд снискал себе славу, подстрелив могучего кабана, чьи огромные окровавленные клыки были потом предметом всеобщего восхищения и любопытства."
"Рэнд только тихонько посмеивался, слушая, как Гильом направо и налево рассказывает об их приключениях, красочно описывая охоту и заставляя Розали вздрагивать от ужаса.
Сначала Розали показалось странным решение Рэнда брать с собой на охоту Гильома. Но, подумав, решила, что в их сближении, пожалуй, нет ничего удивительного.
Дело в том, что Рэнду нравился любой, кто не робел перед его натиском, а, судя по всему, Гильом был не робкого десятка. С величайшей готовностью он пускался в любую авантюру, в самое рискованное предприятие и при этом ужасно любил прихвастнуть.
Этот юноша проживал свою жизнь настолько разнообразно, насколько это вообще было возможно, вынуждая и Мирель быть участницей его приключений и проделок.
Особой разговорчивостью он не отличался, да и Мирель не позволял болтать о прошлом. Он считал это обычной мерой предосторожности и, хотя говорил порой игривым тоном, за его словами проглядывало нечто более серьезное.
Гильому нравилось жить своим умом, это был своеобразный щит, который он всегда держал хорошо начищенным и готовым для обороны.
Каждое утро он занимался физическими упражнениями, в то время как Рэнд совершал ежедневную утреннюю прогулку верхом.
Остановив однажды лошадь, Рэнд с интересом наблюдал за парнем. Поговаривали, что Гильом – незаурядный фехтовальщик. Он не получил классического образования и весь свой опыт приобрел на практике.
Сейчас он снова и снова отрабатывал защиту и выпад, проигрывая различные ситуации. Шпага сверкала в лучах утреннего солнца.
Вдруг он понял, что за ним кто-то наблюдает, и обернулся.
Перед ним стоял Рэнд.
– А что, ты всегда дерешься в таком жестком стиле? – улыбаясь, спросил он.
Гильом усмехнулся, помахивая рапирой.
– Мой стиль жесткий ровно настолько, насколько мне этого хочется, месье.
– Могу я дать тебе один совет? Разумеется, при всем уважении к твоему мастерству.
– Месье де Беркли, – без улыбки произнес Гильом, – очень часто моя жизнь целиком зависела от умения держать в руках шпагу. Я принимаю все советы с величайшей благодарностью.
