Долго же мы тебя искали, несравненная Сьюзен.
Меракс обошел вокруг меня, явно наслаждаясь ситуацией. Я смотрела на него исподлобья, не зная чего ждать.
Впрочем, помня о том, сколько крови на руках этого человека, ничего хорошего ждать точно не приходилось.
Кесарь подошел и, захватив прядь моих волос, пропустил ее между пальцами. Я смотрела на него снизу вверх, и видела в его глазах лишь жестокость и безумие.
Я перевела взгляд за его спину и увидела Голдена Цезариона. Кесарьский племянник недоверчиво хмурил брови, как будто не мог осознать, что какая-то там кухарка оказалась принцессой.
Да к тому же еще и невестой его дяди.
– Кто бы мог подумать, что наша несравненная Лайонская Лилия будет прятаться в академии ЯДа, – Меракс деланно засмеялся. – Да еще и не в роли адептки, а обычной кухарки. Оказывается, моя будущая жена умеет готовить! Вот это золото мне досталось! Будешь после свадьбы варить мне супы и печь торты, да? А, любимая?
Я молчала, не зная, какую тактику поведения избрать.
Кажется, с этим психом как себя не поведи – все будет плохо.
Кесарь намотал мои волосы на руку и с силой дернул.
– Уверен, мы с тобой станем прекрасной кесарьской четой. Не будет супругов более уважительных и любящих. Вот и твой отец так считает. Господин Самсон Салосский приехал специально из Лайона, чтобы поведать тебе отцовскую волю и дать нам свое благословение.
Это было неожиданно. Я нахмурилась, и тут в тронный зал вошел мужчина. Он был очень высокого роста и большого веса.
В его длинные кудрявые волосы были вплетены золотистые ленты. А глаза отливали фиолетовым.
Прямо как у Сони…
– О дочь моя, любимая Сьюзен, как же я скучал! – приторно вскричал гигант и бросился ко мне с объятиями.
Но тут же со всего размаху и остановился.
– Ваше Кесарьство, да будут благословенным ваше правление, но это не моя дочь!
– Серьезно? – Меракс вскинул белесые брови.
– Простите, но… да. Фамиляр действительно принадлежит Сьюзен. Это презренный Золдес Фурфур, который всех достал.
Никогда не понимал, почему моя дочура так любила эту мерзкую шерстяную тварь. Но эта… Вот эта… Это не она! Куда ты дела мою дочь, паршивка? Что ты с ней сделала? Убила? О, я несчастный отец!
Лицо отца Сони-Сьюзен исказилось гневом, он кинулся на меня и наотмашь ударил по лицу.
Я вскрикнула от боли, но не проронила ни слова.
Нельзя вступать с ними в диалог и пытаться оправдаться. А уж тем более говорить, что я из другого мира.
