Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Возле открытой калитки сумрачно переговаривались несколько женщин, по всей вероятности, соседки. Среди них Бирюков сразу узнал белокурую девицу, которую заведующий сберкассой посылал за Крохиной.

Увидев вылезающих из машины участников оперативной группы, женщины замолчали.

Возглавляющий группу районный прокурор — уже немолодой, степенный мужчина в форменной прокурорской одежде — подошел к женщинам, заговорил. Внимание всех сразу сосредоточилось на блондинке из сберкассы. Она заметно растерялась, стала вдруг сбивчиво рассказывать, как долго искала телефон, чтобы позвонить в милицию, а затем в прокуратуру.

Прокурор отозвал блондинку к машине, стараясь успокоить, предложил вспомнить все по порядку.

— Конечно, конечно… — по-прежнему волнуясь, заговорила девушка, растерянно бегая глазами по участникам оперативной группы. Увидев среди них Бирюкова, словно обрадовалась. — Сейчас я по порядку. В общем… вот при этом товарище, — она показала на Антона, — заведующий попросил меня сходить к Марии Степановне и узнать, почему она не появляется на работе.

Подхожу к калитке, позвонила. Малыш — это собаку Крохиных так зовут — молчит. Никто не открывает. Мне показалось странным. Обычно только до звонка дотронешься — собака лаем изводится, а тут молчит… Толкнула калитку, она открыта. Громко позвала — молчание. Тогда я прошла в дом. Двери все открыты, а никого нет. До этого я несколько раз бывала у Крохиных. Знаю, что Мария Степановна, когда дома, большую часть времени проводит в кухне. И в этот раз я почему-то решила, что она там. Спустилась туда — кухня у них в полуподвале. Свет горит, хотя день уже вовсю. Заглянула в ванную, а там… Мария Степановна… — девушка, будто задохнувшись, потерла горло. — Как выбежала из дома, не помню…

Пригласив понятых, оперативная группа приступила к работе. Крохина повесилась на тонком шнуре, который хозяйки обычно применяют для сушки белья. Один конец шнура был привязан к трубе отопления, проходящей под самым потолком ванной комнаты.

Помогая Борису Медникову и эксперту-криминалисту Семенову вынимать тело Крохиной из петли, Бирюков обратил внимание на необычную легкость, хотя, в общем-то, нельзя было сказать, что Крохина была чрезмерно худа. И еще Антону бросилось в глаза, что лицо мертвой Крохиной было таким же, как и у живой, — отчужденно-замкнутым, усталым. На ее шее резко выделялась сизо-черная полоса, видимо, оставленная петлей при удушье.