Кукла моего отца (СИ)

Я, зажав рот рукой, побежала в туалет.  Закрылась в кабинке и избавилась от всего съеденного за ужином. Мутить тут же перестало и в голове немного просветлело. Пока полоскала рот холодной водой, слышала, как в дверь колотит докучливый ухажёр, интересуясь моим самочувствием. Но что ему сказать, кроме того, что ему ничего со мной не светит, ведь я беременна от другого?

Выйдя из уборной, я ещё раз оглядела посетителей ресторана. С одной стороны, моё сердце билось как у загнанного зайца, которого выследили и почти поймали, чтобы освежевать и зажарить.

С другой – моя противоречивая натура склоняла меня мечтать о встрече с Айсом. Чтобы ещё раз взглянуть ему в глаза. Услышать от него признание в том, что он раскаивается в проступке, что он не имел права так со мной поступать, пускай и не знал, чем мне грозила та статья.

И заверения. Если не в любви, то хотя бы в том, что я нужна ему. Я же, несмотря ни на что, продолжала его слепо любить. Болезненно. Остро. Безумно. И совершенно безнадёжно.

Когда лежала ночами в постели, меня душили слёзы до тех пор, пока, вымотавшись, я не засыпала.

А днём перед окружающими притворялась, что в моей жизни всё в порядке. Актриса из меня неважная, да и тёмные круги под заплаканными глазами выдавали страдания.

Сделать тест на беременность меня подстегнула фраза случайной знакомой почтенного возраста, встретившейся мне в общепите буквально за день до того, как меня вывернуло наизнанку в баре. Женщина обратила внимание, что из-за специфического запаха я буквально позеленела.

– Детка, в вашем положении не дело питаться в таких заведениях.

Я же, хоть и понимала, что с моим организмом что-то происходит, упорно не замечала этих изменений. И в день рождения коллеги, сидя на краю ванны после десятого теста на беременность, я смотрела пустым взглядом на две полоски.

Осознание пробиралось до меня медленно, вязко. А вместе с пониманием накрывшей меня ответственности за чужую жизнь пришёл страх, которого я доселе никогда не испытывала. Моё воображение тут же нарисовало жуткие картинки собственного будущего, где я сижу за решёткой, а судьбой моего ребёнка распоряжается ювенальная система страны.

И я поклялась себе, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы не попасть в тюрьму.

Несмотря на грядущие сложности, мыслей избавиться от ребёнка у меня не возникало, хотя умом понимала, что я даже себя толком прокормить не в состоянии. Но я не смогла бы простить себе подобного поступка. А ещё… я хотела этого ребёнка, ведь я любила его отца.