Кукла моего отца (СИ)

Наш телесный контакт настолько неприличен, возмутителен и неуместен, что каждый пойманный мною взгляд прохожего будто содержит осуждение моего поступка.

Всё без толку, он лишь сильнее прижимает к себе. Его огромная горячая ладонь поднимается чуть выше, приближаясь к груди. Он намеренно пытается меня смутить. А может быть даже опорочить перед супругом и местным обществом, зная, чего его отец мне не простит никогда.

– Прекрати, – раздражённо приказывает. А я слишком пьяна, чтобы иметь возможность адекватно оценить обстановку.

– Йен, отпусти, ты переходишь границы, – почти умоляю. Но я чересчур изголодалась по его близости, чтобы активно вырываться из объятий. По жару его молодого сильного тела, по запаху кожи. Настолько, что всё нутро сводит судорогой.

Он подталкивает меня вперёд, обхватывает пальцами мою ладонь и куда-то ведёт. А в моей голове пустота. Вакуум. Чёрная дыра. Ни единой дельной мысли. Мне даже не хочется сопротивляться. Я мечтаю лишь об одном – заглянуть в его голубые глаза и пропасть в них.

Тяга к Йену сильнее, чем чувство самосохранения. Глубже потребности в мягкой кровати и вкусной пище. Больше, чем спокойствие о завтрашнем дне. Слова целесообразность, необходимость и долг утрачивают всякий смысл.

Я даже не успеваю рассмотреть место, в которое он меня завёл. Йен толкает меня к стене и прижимается ко мне телом. Зарываясь пальцами в мои волосы, настойчиво заглядывает в мои шальные глаза. Будто хочет отыскать в них ответы на свои вопросы.

– Скучала по мне? – если бы не его серьёзное лицо, решила бы, что это очередная насмешка.

– Нет, – вру, поднимаясь на цыпочки в попытке коснуться губ, но он слишком высокий. Отстраняется немного, не позволяя мне получить желаемое.

Для него слова что-то значат, а для меня – нет. Меня достаточно часто обманывали, чтобы я перестала придавать им значение.

–  Вспоминала? – большой палец ложится на мои губы, слегка надавливая, и я совершенно неосознанно вбираю его в рот, посасывая. Айс неотрывно смотрит на мои губы, и я вижу, как его зрачки расширяются от желания.

– Нет, – очередная ложь. Кожа на кончиках пальцев вдруг становится сверхчувствительной. Я поглаживаю его руку, опустившуюся на мою шею, поднимаюсь по предплечью, прикасаясь к дорогой ткани белой рубашки. Расстёгиваю пуговку за пуговкой.