Кукла моего отца (СИ)

И получаю от каждого прикосновения к нему божественное удовольствие.

Кажется, ещё чуть-чуть – и я умру.

– Даже не думала? – уголок его губы ползёт вверх, напоминая улыбку, но глаза остаются слишком холодными.

Мир взрывается, разрываясь на миллиарды осколков, когда он наконец, смилостивившись, целует меня. Погружение в него важнее, чем сделать очередной вздох. Я устремляюсь к нему со всеми имеющимися во мне силами, потому что мной движет единственное желание – слиться с ним в одно целое, чувствовать его каждой частью своего тела.

 Между ног мокро и вязко, я ощущаю, как влага делает мои бёдра скользкими, и, когда Йен сдвигает вбок мои тонкие трусики и входит в меня одним движением, мне не доставляет это боли. Отнюдь. Кажется, ещё немного – и я просто не выдержу этой пытки. Сейчас мне не нужны предварительные ласки, хочется лишь ощущать, как его член распирает стенки влагалища. До боли и слёз в уголках глаз. Но в этот момент мне так сладко и хорошо, что с уст срывается лишь стон.

– Пожалуйста, – прошу его о чём-то, и он тут же выполняет мою просьбу. Погружается глубже, сильнее. Его пальцы впиваются в моё бедро, пока я, прижатая к холодной стене, раскрыта для каждого его удара. Внутрь себя.

На какое-то мгновение я отключаюсь. Не могу сообразить, сколько времени провела в забытьи. Минуту или час.

Постепенно органы чувств возвращаются в рабочее состояние. Ощущаю, как прохладный ветер лижет разгорячённую кожу. Йен рядом, прижимает меня к себе.

Чувствую его тяжёлое дыхание в висок и понимаю, что он уткнулся лбом в холодный камень стены. А ещё шарахает мысль, что из меня вытекает его сперма. Жмурюсь в ужасе, осознавая размер допущенной ошибки. Эндорфины летят в моей крови вниз, как с русских горок, вместе с моим настроением.

Я упираюсь руками в его грудь, отталкивая, и поднимаю спущенное на талию вечернее платье. Оно из немнущегося материала, будто специально созданное для утех с любовником в антракте между частями театрального спектакля.

Йен смотрит на меня недоуменно. Его голубые глаза мутные, я вижу по ним, что он с трудом соображает. Кровь ещё не вернулась в ту часть тела, которая отвечает за мыслительную деятельность. Зато я будто вмиг протрезвела.

Нет, я ни капли не жалею о случившемся. Но вместе с тем не могу понять, как допустила едва ли не фатальную потерю контроля.