Но в этой куче разрозненных частей не было ничего смешного.
И не было ничего даже отдалённо забавного в том, как они начали кружиться в вихре, подпрыгивая, дребезжа и кружась в воздухе, прежде чем снова... собраться воедино. Когда он был закончен, то стоял неподвижно, как витринный манекен, слегка покачиваясь взад-вперёд.
Затем он начал вдыхать и выдыхать, грудь поднималась и опускалась.
Что-то похожее на чёрную пиявку скользнуло между губами и облизало их. Раздался звук разрывания плоти, и единственный глаз распахнулся с облачком пыли.
Он посмотрел на Рамону с нескрываемым вожделением.
- Куколка, куколка, куколка, - повторял Крип-марионетка. Его голос скрежетал как ржавый гвоздь по бетону. - Мою куколку зовут Рамона, и я буду играться с ней.
Его деревянный пенис стал набухать, пока не стал таким же большим, как фонарь в руке Рамоны. Головка была розовая и блестящая, но это была не головка человеческого пениса, а пульсирующая кукольная головка, розовые пухлые губки которой раскрылись и произнесли писклявым голоском: “Ма-ма, ма-ма, ма-ма”.
Рамона вся дрожала.
Безумие приковало её к месту и ей захотелось истерически расхохотаться. Было ли это ужасно, или смешно, или и то, и другое, или ни то, ни другое, но её почему-то сильно трясло, а по спине и рукам ползли мурашки."
"Крип шагнул в её направлении, и не было никаких сомнений в его намерениях, точнее в намерениях Матушки Кроу: какой самый лучший способ унизить, осквернить и уничтожить Рамону, как не позволить сексуально озабоченной марионетке изнасиловать её? С Су-Ли это сработало.
Рамоне хотелось отступить, но она заставила себя перебороть страх. Крип потянулся к ней, но она отбила его руку фонарём. Его рот скривился в гримасе, и он попытался вцепиться в неё когтями, но она была быстрее. Она с размаху ударила его фонарём прямо в лицо.
Но он не упал.
Он лишь раскачивался взад-вперёд, словно его удерживали невидимые нити. Он повернулся к ней, и его пальцы заскользили по её груди.
Она снова ударила его фонарём, и он отскочил, возвращаясь назад как маятник, его оскаленный рот, казалось, сказал: “Ты тупая манда, я могу играть в эту игру всю ночь. Туда-обратно, туда-обратно. Ты устанешь, а когда устанешь, я схвачу тебя, потому что ты моя грёбаная игрушка, и я буду обращаться с тобой как с грёбаной игрушкой, моя милая маленькая куколка.”
На самом деле Рамона слышала его голос в своей голове, и каждое слово, казалось, звучало всё громче.
