Паника пронзила его изнутри, острая и резкая, когда голос в затылке сказал: “Сначала машина сгниёт как любое живое существо, потом черви выползут из сидений, трупные мухи вылупятся из приборной доски и прочие паразиты будут копошиться в этой каше. И ты будешь здесь. Увидишь всё это…”
Он больше не мог этого выносить.
Он просто не мог.
Дико визжа, он колотил по окнам, с потолка над ним свисали огромные лоскуты плоти, а сиденья под ним превратились в гниль. В воздухе стоял густой трупный запах, зелёный туман, горячий и вызывающий тошноту.
Он ощущал его вкус на языке, чувствовал его мерзкие соки, как росу на лице. Когда Крип попытался перелезть через переднее сиденье, ухватившись за губчатую ткань его обивки, из неё хлынула чёрная жижа, замаравшая обе его руки.
Гниль была везде, и не было никакого спасения от неё.
Он маниакально принялся рвать обивку, раздирая её пальцами, впиваясь ногтями в мясистые ткани, и где-то в процессе начал кричать, когда его рассудок окончательно помутился.
34
Пока Су-Ли всё глубже запутывалась в лабиринте кукольного коридора, Лекс делал всё возможное, чтобы не потерять самообладание.
Он говорил себе, что всё это иллюзия, физическая или ментальная, но всё равно иллюзия. Он должен был игнорировать свои низменные животные инстинкты страха и необходимости бежать вслепую. Он должен оставаться на месте, иначе он заблудится.
Но в конце концов, когда реальность была полностью разорвана на части и заново создана вокруг него, он потерял контроль над собой.
- ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ ПРИДУМАТЬ ЧТО-НИБУДЬ ПОЛУЧШЕ! - воскликнул он.
“ЖАЛКИЙ ДЕШЁВЫЙ ТРЮК! ЭТО ЧЕРТОВСКИ ВТОРОСОРТНО, КАК И ТЫ!”
Выплеснув свой гнев словами, он почувствовал себя лучше, сильнее. Он всё ещё был напуган, но он делал единственное, что мог сделать, направляя весь ужас в ненависть и гнев, пока его руки не сжались в кулаки, тело не затряслось, а зубы не стиснулись. Он находился в длинном, узком освещённом коридоре, стены которого были покрыты каким-то розовым блестящим материалом, который расширялся и сжимался при дыхании.
Потому что оно дышало, и он слышал его низкое, шипящее дыхание. Он пытался притвориться, что ничего не слышит, потому что казалось, что если он признает этот звук и ужас, который он внушает, то станет гораздо хуже."
"- Это будет не так просто, - мягко и решительно сказал Лекс. “Я знаю твой секрет. Ты один, и тебе страшно, и ты пытаешься внушить нам этот страх. Но это не сработает. Потому что ты слаб.”
Похоже, оно его услышало.
