Куколка последней надежды

Она отбросила капюшон, и вампиры ошеломленно уставились на бритую голову девушки, правую сторону которой украшала замысловатая черная татуировка.

— Гиперборейская тварь! — выдохнул вожак.

— Что? — приятели непонимающе посмотрели на Джо. — Убьем ее!!

Их все еще было четверо, и, несмотря на неожиданную прыть жертвы, они еще были уверены в успехе.

— Не двигайтесь! — Вожак не спускал глаз с татуировки. — Это смерть!

— Приятно видеть, что даже в американском метро можно встретить образованных выродков, — насмешливо заметила девушка.

— До меня доходили слухи, что в Тайном Городе объявилась наложница Азаг-Тота, — прорычал Джо, — но я думал, это выдумка. Великие Дома ненавидят гиперборейцев.

— Сейчас тебе лучше подумать над тем, что я даю вам пять секунд на бегство, — холодно предложила Яна. — И запомни дату, кровосос: у тебя сегодня второй день рожденья.

Он еще помнил, как в имперские времена замирала по летним воскресным дням жизнь огромного города. Как суматошный пятничный вечер, наполненный суетой и толкотней в метро, плавно переходил в полусонные выходные, маленькие двухдневные островки в океане будничного времени.

Обыватели мчались к своим подмосковным угодьям, в последний раз причесать на зиму огороды, подправить теплицу и вытряхнуть из земли грязные клубни картошки. В те времена по выходным центр города был практически пуст, по крайней мере, на фоне сегодняшних дней. Новые развлечения, новые соблазны, новые магазины. По Тверскому бульвару деловито снуют автомобили, прохожие не помещаются на тротуарах, и их гомон заглушает рев двигателей. Жизнь изменилась, но Кладовщик не тосковал по прошлому. Коммунисты, капиталисты, какая разница? Его профессия нужна всегда. Он был востребован во времена империи, он много трудился в хлебный период «демократизации», он чувствовал себя, как рыба в воде, и сейчас. Он нужен. А что еще надо хорошему профессионалу?

«Разве что годков десять сбросить, — лениво подумал Кладовщик, разглядывая стройные ножки продефилировавшей мимо красотки.

 — Или пятнадцать».

Невысокий, широкоплечий, с круглой, почти лысой головой, он развалился на скамеечке, греясь в лучах еще теплого солнца, а на его коленях лежала толстая газета. Кладовщик производил впечатление толстячка, но на деле — ни унции лишнего веса. А впечатление хорошее, нужное впечатление, полезное, Кладовщик очень внимательно относился к тому, как выглядит.