Куколка последней надежды

Наемник молча остановился рядом с женщиной, и легкий аромат ландыша защекотал ноздри.

— Я узнала о стрельбе в Шереметьеве, испугалась, приехала сюда… Только потом сообразила, что могла просто позвонить. Что надо было просто позвонить. — Олеся жалко улыбнулась. — Я понимаю, ты не… Ты хороший, хороший… а я просто не смогла уехать, не увидев тебя. Я уйду…

Их глаза встретились, и Артем притянул Олесю к себе.

— Кортес, — устало протянул брат Ляпсус, — я тебя люблю и уважаю, но, если ты еще раз позвонишь в Обитель, я попрошу Сантьягу тебя пристрелить.

— Можно подумать, ты сильно занят, — буркнул наемник.

— Я завтракаю, — строго ответил эрлиец. — Это очень важно.

— По-прежнему спит, — сдался Ляпсус. — И проснется не раньше трех часов дня. Ты доволен?

— С ней все в порядке?

В ответ послышались короткие гудки.

Кортес бросил телефонную трубку на стол, потянулся и сделал большой глоток кофе. Девчонка спит и видит хорошие сны. Хорошие, приятные сны — эрлийцы строго следили за тем, чтобы их пациентов ничего не беспокоило.

Операция прошла успешно…

— Никогда бы не подумал, что буду так трястись, — криво усмехнулся наемник. — Старею.

«Просто ты ее любишь».

— Не просто, а очень сильно.

Кортес вздохнул и посмотрел на монитор компьютера. Пора вернуться к делам.

Еще в молодости, во время службы в имперской военной разведке, наемнику вдолбили в голову незамысловатую аксиому, в правильности которой он неоднократно убеждался: совпадений не бывает.

И если его напарник неожиданно знакомится с очаровательной Целительницей, а через пару дней на горизонте появляется сложный и запутанный контракт на медицинскую тему, связь между этими событиями прямая. Так следует думать до тех пор, пока не будут получены доказательства обратного.

Собирать данные на Олесю Кортес начал еще перед отъездом в Нью-Йорк и немедленно продолжил это занятие по возвращении: последние часы он созванивался со своими информаторами, с известными сплетниками и жучками, для которых не было тайн в Тайном Городе.

Он снова перелопатил архивы «Тиградком» и теперь располагал подробным жизнеописанием красавицы, начиная с весьма нежного возраста.

Старостина Олеся Александровна, тридцать два года, уроженка Ростова-на-Дону, потомственный Целитель. Ей прочили даже не блестящее — великое будущее, и Олеся сполна оправдывала авансы.