Куколка последней надежды

Что все мои звания, статьи, кафедры, исследования, все, что я делала и чем гордилась, все это неспособно помочь выжить маленькому ребенку. МОЕМУ маленькому ребенку. Я справилась, Реваз, я справилась… Но будь я проклята, если смогу передать охватившее меня отчаяние, когда я узнала, что ты поставил на поток производство Куколок.

Но голос женщины совершенно заглушил растерянную фразу профессора.

— Реваз, ты убил меня второй раз! Я бы поняла все, но ради денег?! Просто ради денег?!! И тогда я решила, что ты заплатишь страшную цену.

Ты испытаешь все, что пережила я! Ты потеряешь самое дорогое… — Олеся громко рассмеялась. — Не думай, что Маша оказалась на твоем потоке случайно. Я знала, какой тип женщин тебе нравится, Реваз, но не рассчитывала, что ты ТАК влюбишься в эту больную девочку.

— Она еще жива? — холодно поинтересовалась женщина.

 — Наверное, без сознания? И ты ждешь свою Куколку.

— Господи, да никто и не собирается трогать твою нимфетку, Реваз, — рассмеялась Олеся. — Мы убьем Куколку.

— Ты не сделаешь этого, — прошептал Кабаридзе. — Нет!

— И даже твой японец не поможет. Много ли надо Куколке? Один выстрел, и ее сердце, или что там у нее? И все! Хлоп! И все усилия прахом.

 — Глаза женщины лихорадочно запылали. — Прямо на пороге квартиры, у изголовья кровати, где доживает последние часы твоя ненаглядная Машенька, погибнет единственное во Вселенной создание, способное подарить ей жизнь. И ты, Реваз, это увидишь. А потом умрешь сам.

— Молодой человек! — Профессор бросил безумный взгляд на наемника. — Не позвольте ей этого сделать! Не надо!!

— Ведь все уже позади! Все закончилось! Куколка насытилась! Дайте мне возможность использовать ее! Ведь Маша умрет!!

— Мой сын уже умер, — жестко напомнила Олеся и достала из пачки сигарету.

 — Двадцать дней, Реваз, наш ребенок видел солнце всего двадцать дней. — Она помолчала. — Будь ты проклят!

— Дай мне возможность спасти Машу! Дай!! — Кабаридзе вцепился в руку Артема.