Удивительно, раньше мне казалось, что такое бывает только в кино, но, как оказалось, жизнь порой подкидывает и не такие сценарии. Меня проводили в самолет по какому-то закрытому ото всех коридору, и, наверное, мне ничего не грозило, но я была напугана, как заяц. Сам перелет, посадка, прохождение контролей прошли для меня, словно в тумане. И когда ко мне с букетом наперевес подбежала какая-то женщина, обняла и принялась о чем-то весело щебетать, я даже не сразу сообразила, что это и есть встречающий меня спецагент, а весь устроенный ею спектакль — наше прикрытие.
Я звенела от напряжения, и, возможно, не слишком адекватно себя вела — нервно встряхивая головой и без конца оглядываясь. Только после остановки возле серого внушительного здания с мраморными колоннами и лепниной на барельефе, мне хоть немного удалось взять себя в руки. А может быть, этому поспособствовал тот факт, что я скоро увижу Макса. Впервые за долгие пять дней.
В кабинете, в который меня провели, нас ждали три человека и… Максим.
Тело рвануло к нему. Кажется, я даже сделала шаг, но мой жадный взгляд нарвался на его… предупреждающий. И я будто застыла. Да… Так правильно, Сеничкин тоже меня предупреждал, что никто не должен знать о нашей с Максом связи. Так было надо."
"Через переводчика мне предложили присесть и практически сразу же, приступили к… допросу? Второму допросу в моей жизни. К слову, иностранцы были намного более лояльны. И их вопросы отличались от вопросов того же Сеничкина. Наверное, потому, что они обладали гораздо большим объемом информации, чем Сергей Иванович в самом начале.
А вот их замедленный темп беседы, её меньший накал… наверное, был обусловлен совершенно иным менталитетом. Надо же… а ведь я приготовилась к худшему.
Как бы то ни было, разговор меня утомил. Я измучилась от страха и от волнения об Алисе, которая осталась на попечении совершенно чужого человека… Няни. Удивительно, как я успела срастись с малышкой. Всего лишь двенадцать часов без нее — а я уже готова была лезть на стены! И ведь непонятно, чем все закончится.
Когда я смогу вернуться домой? И смогу ли… Я старалась забыть о том, как прощалась с малышкой. Не удивлюсь, если дядька Макса всерьез засомневался в моей адекватности, ведь я просто не могла оторваться от дочки. Физически не могла. Во мне присутствовал суеверный страх, что я никогда ее больше не увижу. Я, которая только недавно узнала, какие на вкус ее сладкие пальчики… Мать, которая полюбила.
