И если бы даже для моей поимки ему за каким-то чертом понадобились услуги такого человека, мой муж бы точно примчался сразу же, как только тот бы меня поймал. Значит, здесь что-то другое… Кому еще я могла понадобиться? Партнерам Вуича? Но с какой целью они бы стали меня похищать? Чтобы заставить Ивана сделать нечто, чего тот категорически не хотел делать — вот, что первым приходило на ум. Но ведь я скрывалась от мужа целых восемь месяцев! Нет… здесь тоже одно с другим не вязалось. Такие ребята обычно очень торопятся.
Они бы не стали терять время на мои поиски и придумали бы что-то получше. Оставались только спецслужбы… Вопрос — которой из стран. Уж не наши ли подсуетились? Да, впрочем, какая разница? Я знала, что рано или поздно Ивану придется расплачиваться за свои делишки. Но он не слушал меня, наивно полагая, что если в его руках находится парочка козырей — партия будет заведомо выигрышной. Вот только он не учел, что у кого-то может быть и вовсе карт-бланш. Иван всегда был слишком самоуверенным.
Едва держась на ногах от усталости, я прилегла на так и не собранную с утра постель. Спать не хотелось, я выспалась днем, но больше здесь нечем было заняться. Живот сводило, мне было так плохо… Чтобы не думать о еде, я воскресила в памяти нашу последнюю встречу с Максом. С тех пор прошло ровно четыре недели… И если за ним действительно стояли спецслужбы, то мне очень повезло, что меня до сих пор не нашли. А все потому, что меня подбросила случайная попутка. Шумная компания ребят, приехавших в горы на отдых из другого конца страны.
Они находились в тех краях проездом. Их не могли отследить. Во всяком случае, быстро. Как и не могли отследить мой дальнейший маршрут.
Четыре недели. А кажется, что целая вечность. Как будто не со мной было, будто в прошлой жизни. Влажный воздух ванной, на контрасте с его раскаленной обветренной кожей. Влажные жалящие поцелуи. Разнузданные пальцы, бесстыжие глаза — порой настороженные, но чаще спокойные… Цвета хорошего коньяка, от которого взяли цвет.
В своих снах я убегала от их сумасшедшего голода и не могла убежать. Похоть… Такая несвоевременная. Такая похожая… и не похожая на все, что я испытывала раньше. Она и сейчас оставалась во мне, чуть притупленная голодом совсем другого порядка.
Я вспоминала, каким огромным он мне казался, когда я прижималась к нему животом, и… представляла, как это могло бы быть. Если бы нам не пришлось останавливаться. Если бы он не был охотником, а я не была его жертвой.
