И почему так случилось, что, избегая на нее смотреть, я так отчетливо запомнила… небесного цвета глазки, смешной ёжик волос на голове и аккуратные длинные пальчики, миниатюрные копии моих…
Стало невыносимо. Я свесила ноги с кровати и нерешительно покосилась на телефон. Не давая себе опомниться, включила.
— Не спишь?
— Что-то случилось?
— Сможешь мне подкинуть немного денег и еды?
— Прямо сейчас?
— Если можно.
— Диктуй адрес.
— Нет! Нет… оставь пакет у памятника основателям города. И уходи. Иначе я не приду.
— Не доверяешь? — хмыкнул мой собеседник.
— А ты бы на моем месте доверял?
Вместо ответа Юра молча положил трубку, а я снова уставилась в зеркало. Волосы быстро отрастали и сальными, давно немытыми сосульками ложились на мои плечи. Нужно с этим что-то делать… Какой бы сильной не была моя апатия, мне следовало как-то из нее выбираться. А для начала хотя бы просто помыть голову.
Я долго стояла под тонкими струями воды, намыливалась и смывала, и снова намыливалась.
После выбралась из ванной, натянула на влажное тело довольно помятую футболку и старые джинсы и, даже не расчесавшись, вышла из квартиры. С мокрых волос, прямо на плечи, капала вода. Я порядком продрогла, пока дошла до нужного места. Осмотрелась, не выходя из тени. У подсвеченного парой фонарей постамента действительно стоял битком набитый пакет. Мне было страшно, но голод пересиливал страх, и, немного помедлив, я все же пошла через площадь. Звук шагов, эхом отдавал в ушах. Я схватила пакет и поспешила обратно.
Сердце колотилось, как сумасшедшее, и мне хотелось бежать, но, тем не менее, я немного замешкалась, чтобы нашарить хоть что-то съестное. Булочка… Довольно свежая сдобная булочка… Я зажмурилась и жадно откусила почти половину.
— Проголодалась? — раздался хриплый голос за спиной.
Глава 11
Ужас. Липкий, парализующий. Сковывающий тело, язык, ток крови по венам… Я словно вся на секунду застыла. Действительно превратилась в гранитную статую, которыми мой муж так восхищался.
Преодолевая себя, сделала шаг назад. Ноги меня не слушались и были такими тяжелыми, что я едва могла ими передвигать.
— Кошки-мышки? Это твоя любимая игра, правда, Марта?
Нет… Нет! Мне не нужны были игры! С моих ресниц на грудь упала первая капля. Волоча ногу, я еще немного отступила назад. Соберись, истеричка! Соберись, твою мать!
— Но в этот раз игра затянулась. Плохая-плохая девочка Марта… Думаю, тебя следует наказать.
