— Я задержана? Против меня выдвинуты обвинения? — гадала я, из последних сил цепляясь за уплывающую реальность.
— Вам все объяснят, — безучастно повторил мужчина. В особенно ярком свете, вдруг проникшем в салон машины, от меня не укрылось, как плотно были сжаты его челюсти. Заметила я и другие детали. Макс выглядел совсем не так, каким я его запомнила. Строгий, наверняка дорогой костюм, идеально повязанный галстук и массивные часы на запястье… Чужой. Я совершенно его не знала…
Мы остановились возле ничем не примечательного темного здания.
Свет горел лишь в нескольких окнах. В один из этих кабинетов мы, должно быть, и направлялись. Дверь открылась, я заторможенно осмотрелась.
— Выходи. Или ты ждешь лакея? — раздался саркастический голос за спиной. Я сглотнула от подкатившей к горлу тошноты. Упрямо вскинула голову, отчего черные точки перед глазами вновь взмыли вверх. Удерживаясь за дверь, встала перед двумя мужчинами, призванными, наверное, для моего конвоя, но, не удержавшись на ногах, стала медленно оседать.
Сквозь тягучий плотный туман забытья до меня доносились обрывки фраз:
— Какого черта?!.. Я подержу… Открой дверь… Вызовите врача…
В ноздри ворвался мерзкий запах нашатыря, я сдвинула голову, в безуспешной попытке уклониться от этого издевательства. Подняла свинцом налитые веки:
— Ты хочешь, чтобы я сожрала этот чертов тампон? — с трудом шевеля губами, спросила я. Они так щедро смочили ватку, что у меня даже глаза слезились. Я медленно подняла руку и надавила пальцами на переносицу.
Как раз в тот самый момент, когда Макс, чуть сощурившись, выкинул несчастный катышек в стоящую немного поодаль урну.
— Что это было?
— Полагаю, голодный обморок. У вас тут не найдется чего-нибудь съестного?
На секунду мне показалось, что мои слова выбили Макса из колеи. Мелькнуло в его янтарном взгляде что-то такое… Не знаю, как объяснить. Быть может, мне только почудилось.
— Саш… организуй барышне ужин.
— Барышне? Значит, все-таки не задержанной?
Макс не ответил.
Несколькими шагами преодолел расстояние до окна и замер. Я тоже отвернулась. Из моего положения за ним было неудобно наблюдать, уж слишком сильно приходилось выворачивать голову. Не думаю, что созерцание его спины стоило стольких усилий. Спина, как спина. Широкая.
Постепенно ко мне стали возвращаться другие чувства. Те, что на время отступили, дезориентированные стремительностью происходящего. Липкий пот выступил над губой.
