Впрочем, дрожь, пробегающая по ее шикарному телу, сводила на нет все мои старания. Я мог думать лишь только о том, что, наконец, нашел её… наконец нашел.
— Это Сеничкин… Мне нужно ответить…
Словно очнувшись, Марта отступила на шаг. Растерянно хлопнула ресницами, пригладила волосы.
— Коваль…
— Пленки прослушал?
— Прослушал, — подтвердил я, не сводя с Марты голодного взгляда.
— Вырисовываются новые подозреваемые, выходит.
— Слишком влиятельные подозреваемые, Сергей Иванович. Которые наверняка знают, что содержится на этих записях, иначе…
— Иначе они не стали бы рисковать, — закончил за меня Сеничкин.
— Так точно.
— Запись велась несанкционированно. Сам понимаешь, что толку от неё при таких раскладах — ноль.
— Ну, видимо, Кармухин так не считает.
— Репутационные риски.
— Которые смерти подобны накануне выборов.
— Скорее всего… но, по факту, у нас на него ничего нет.
— Может быть, удастся разговорить крота. Его уже вычислили?
— Первым делом. Да только не помощник он нам.
По спине прошел холодок и сконцентрировался тупой пульсирующей болью в затылке.
— Убрали?
— Грязная работа. Действовали в спешке.
— В таком деле спешка до добра не доводит.
— Мы уже над этим работаем, майор. Наверняка что-то удастся выяснить.
— Лишь бы не было поздно, — не смог удержаться я. Марта вскинула взгляд.
— Не будет, — голосом, полным уверенности, заверил меня главный.
— Я тут прикинул насчет этой скульптуры… Мы могли бы пустить слух о ее похищении. Если верить информации, находящейся в открытых источниках, она находится в приватной коллекции некоего Андре Крауса.
— Немца? И вовлечь в это дело спецслужбы Германии? Ты ведь сам понимаешь, что это самый нежелательный вариант.
— Можно подумать, у нас есть другие.
— Это не тебе решать, — сухо отрезал Сеничкин. — Береги девочек. До связи.
Я отложил телефон и перевел взгляд на Марту. Пока мы с главным беседовали, ей практически удалось вернуть себе привычную невозмутимость. О ее истинном состоянии сейчас напоминали разве что непривычная бледность и покрасневшие веки.
— Ты веришь ему… — заметила она, пристально всматриваясь в мои глаза.
— Да. Послушай, мне понятны твои опасения, но, поверь, Сеничкин не причастен к покушению на тебя.
— Как ты можешь быть в этом уверен?
Я оглянулся, поймал недоверчивый, настороженный взгляд Марты и, не имея других вариантов, признался:
— Он мой родной дядька. Брат отца… Я заменил ему сына… которого у него никогда не было. Он не предаст.
