Взъерошенная и невозможно красивая:
— Макс, а ты не мог бы где-нибудь натянуть бельевые веревки? Сушилка в ванной увешана вещичками Алисы, а у нас стирки еще целый вагон! Я нашла в шкафу твоих родителей белье невероятной красоты, но все оно нуждается в стирке… — она тараторила и даже подпрыгивала от нетерпения, а я просто смотрел… смотрел, как последний дурак, на такую новую Марту.
— Да… Конечно, за домом есть специальные столбики. Я… сейчас все сделаю.
Так мы и провели этот день. В хлопотах по дому, неспешных тихих разговорах и заботах о нуждах малышки.
Свежий лак не успел просохнуть, поэтому мы оставили колыбель на улице, а это означало, что маленькой Алисе снова придется довольствоваться переноской. Мое сердце замирало, глядя на моих девочек. На Марту, которая уже не так настороженно косилась на дочь и даже робко улыбалась той, нерешительно щекоча животик. Не зря я был убежден в том, что ей не потребуется много времени, чтобы впустить в свое сердце дочку.
— Уснула, — прошептала Марта, когда выкупанная и накормленная, Алиса, наконец, угомонилась.
— Да…
— Она такая красавица… Правда? — Марта кинула на меня взгляд своих льдистых глаз, которые в свете ночника казались синими-синими.
— Наша дочь настоящая красавица. Как и ее мать.
— Спасибо, — Марта опустила смущенный взгляд к полу.
— Это тебе спасибо.
— За что?
— За все. Ты делаешь меня счастливым.
— Но… я ведь ничего такого не сделала, — запротестовала Марта.
— Сделала, и очень много.
Отчего-то занервничав, она снова отвела взгляд:
— Переложить ее в переноску? Или… пусть спит… с нами? — облизав губы юрким язычком, взволнованно поинтересовалась она.
— Думаю, все же переложить. Она может помешать нам… Ты понимаешь, о чем я? — тяжесть в паху стала нестерпимой. Мне требовалась разрядка. Но еще больше я хотел, чтобы разрядилась она. Прямо мне на язык. Так, как это уже было однажды. Определенно, Алиса могла этому помешать.
Глаза в глаза. Жар возбуждения. Ответь мне, Марта, пожалуйста… Ответь!
— Понимаю, — не шепот — писк. Неужели она все еще боится происходящего между нами?
— И? — подталкиваю ее к нужному мне решению.
— Она может остаться в кровати, если мы… перейдем в другую комнату.
— Куда? — теперь и мой голос осип.
— В спальню для взрослых. Именно в этой комнате обитали твои предки… и, наверное, теперь твоя очередь. Нет?
Мое сердце громыхало в груди. Кровь прилила к ушам, зов… предков ли, крови ли? — звенел в ушах. Желание сумасшедшей силы наполняло тело. Веки налились тяжестью.
