Я прощупывал ее границы осторожно, боясь спугнуть, и замирал от сладкого предвкушения. Она позволила себя связать… Зная, что в любой момент может освободиться, но что бы она сказала, если бы я сковал ее? Грубый металл на ее хрупких запястьях. Руки подняты вверх… Лопатки напряжены и выделяются на теле, как крылья ангела… Ангел и демон. Я хотел бы это увидеть… Я хотел бы тр*хнуть ее. О, как бы я хотел.
— Я не позаботилась о тебе, — продолжала шептать она. Мои руки, поглаживающие ее хрупкую спину, на мгновение замерли.
Оказывается, пока я отсутствовал, Марта здорово себя накрутила.
— Как бы ты хотела обо мне позаботиться? — намеренно провокационно уточнил я.
— Губами… Ртом? — послышался ее сиплый… нерешительный шепот.
— Тебе бы этого хотелось?
Только разговоры об этом доводили меня до какого-то сумасшествия. Одни только лишь разговоры.
— Я не знаю… Я… Он заставлял меня иногда, я… — Марта отошла от меня, отвернулась, обхватив свои плечи ладонями. Я убью его… Я найду и убью. Алыми всполохами в голове взорвалась ярость.
— Он насиловал тебя?
Марта оглянулась резко:
— Не знаю… Не знаю, как это назвать. Иногда неудовлетворенность сводила меня с ума, и тогда… я была бы только рада, если бы мой рот помог ему отвердеть. Я хотела, чтобы у него получилось в меня войти, позволить мне разрядиться… Но в большинстве своем я ненавидела это. И себя ненавидела тоже."
"На моих глазах Марта вновь заледенела. Из ее глаз ушла жизнь. Она снова стала походить на заведенную куклу, которую я не один год наблюдал в бинокль.
Правда далась ей нелегко. Впрочем, как и мне. Я подошел к Марте со спины и осторожно скользнул руками по ребрам. Нажал на крестец, там, где Вуич оставил свое клеймо. Ярость сжигала мои внутренности, ярость разливалась по венам.
— Ты не передумала перебить тату?
— Нет… нет, не передумала.
— Тогда давай это сделаем прямо сейчас? Я не хочу, чтобы тебе что-то о нем напоминало.
— И тебе… И тебе напоминало, ведь так? Я уже не кажусь тебе чистенькой девочкой? Поубавилось энтузиазма?
— Дура, — рявкнул я и, раскаленный яростью добела, медленно вышел из комнаты.
Холодный душ мне не помог. Вокруг меня все искрилось и полыхало от ненависти. Убью эту тварь… Убью… Лишь только в спальне Алисы мне удалось хоть немного взять себя в руки. Присутствие малышки успокаивало, притупляло злость. Я не спал практически двое суток. Я устал и нуждался в отдыхе. Отбросив прочь полотенце, я устроился возле сладко сопящей дочери. Остальное — потом.
Спал я довольно чутко.
