Бойников взяли в осаду, и периодически давали залпы из луков по крутой дуге, навесом, раня воинов за природной стеной. Ситуация получилась патовая. Выйти из своей цитадели бойники могли, только растащив завалы на входе, но, когда они пытались это сделать, лучники начинали расстреливать их в упор. Перелезть через бревна бандиты тоже не могли, потому что в этом случае они гибли еще быстрее. Если бы у Само была возможность вести осаду по всем правилам, то через месяц-два у бойников просто закончилась бы еда, и им пришлось бы сдаться или погибнуть в бою.
Но у молодого князя просто не было столько времени. Жены и дети остались без защитников, а на полях спел урожай. Это и были суровые реалии средневековой войны. Те, что потом превратились в обычай службы сюзерену на протяжении лишь сорока дней в году. Война войной, а кушать что-то целый год нужно. И вот именно поэтому Самослав пытался реализовать блестящую идею Збыха, вызывая на поединок лучшего воина из двухсот отчаянных отморозков, не знавших в своей жизни ничего, кроме войны.
И впрямь, идея была прекрасной! Жаль только, что в ней было несколько изъянов, которые никто, кроме Самослава, так и не удосужился заметить. Он же любимец богов, как он может проиграть? Да в это просто никто не верил. Огромный волосатый мужик в волчьей шкуре вылез на бревна. Это и был Велемир.
— Спускайся, поговорим! — крикнул ему Само. — Перуном и Сварожичем клянусь, что никто не нападет на тебя.
Велемир спустился, поразительно легко для такой массивной туши перепрыгивая через завал из бревен.
Вскоре он встал перед Само, сверля его неожиданно умным взглядом синих глаз, едва видимых под спутанной гривой волос. Он был до того могуч, что даже Горан смотрелся изящным на его фоне.
— С тобой что ли, биться? — презрительно сплюнул Велемир. — Мне, может, руки связать перед этим? А то нечестно будет.
Бойники, слушавшие его речь, обидно захохотали. Да и в стане хорутан многие улыбнулись через силу. Збых, который увидел вождя бойников, стоял бледный, как полотно.
У него впервые возникли сомнения в выполнимости его плана. Мужи, стоявшие рядом с ним, тоже были невеселы. Милость богов — штука хорошая, да только этот оборотень был в два раза больше, чем их князь.
— Со мной будешь биться, — спокойно кивнул Само, который прямо сейчас вспоминал все матерные слова, что еще помнил на великом и могучем. В его голове зрел дерзкий план, ведь когда видишь перед собой живое воплощение смерти, думается намного, намного лучше.
