Курица в полете

 — Помнишь, я спросил у тебя насчет мурашек, а? Бегают?

Он поцеловал ее в шею под левым ухом.

— А теперь? Посмотри мне в глаза и скажи честно! — Он взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза. Но она уже ничего не видела из-за ослепительного блеска золотых пчел и ничего не слышала из-за их жужжания…

Утром он уехал. Обещал вернуться вечером.

А она, когда закрывала за ним ворота, подумала: он обещал вернуться, но уверенности в том, что вернется, нет ни малейшей. Значит, я не стану его ждать. По крайней мере не буду жить этим ожиданием.

Она быстро собралась и уехала в Москву. На мгновение пожалела, что не попросила его довезти себя до города, а потом решила: и слава богу! Дел в Москве у нее сегодня не было, запись на радио предстояла только послезавтра, но она решила пробежаться по магазинам, ведь совсем скоро у нее будет новая кухня, а кастрюли, например, у нее старые и некрасивые, еще бабушкины. Но сначала она отправилась в салон к Маше. Там ей сказали, что Маша сегодня не придет, плохо себя чувствует. Элла помчалась к ней.

— Ой, Элка, как хорошо, что ты приехала!

Машка плохо выглядела, была бледная, несчастная, под глазами темные круги.

— Что с тобой? Токсикоз?

— Да. Первое время я так прекрасно себя чувствовала, а теперь началось. Чуть что, бегу блевать, кошмар какой-то!

— Ничего, это, говорят, проходит.

— Да, но пока пройдет! Элка, какая ты умница, что пришла! Как ты там? Как твой ремонт?

— Да я первым делом к тебе…

— Ой, не ври! Меня не обманешь! У тебя такой вид…

— Машка! — слегка смутясь, фыркнула Элла.

— Воронцов! Только не говори Любке, она почему-то против него настроена.

— Не против него, а против его альянса с тобой. Она считает, что он принесет тебе горе.

— Нет, уже не принесет, — Элла покачала головой с немного загадочной улыбкой.

— Да так… Создала оборонительные рубежи, выставила форпосты, или как там это все называется.

— Да брось, фигня все это. Он тебе наплетет с три короба, ты и раскиснешь. Форпосты она выставила .

Расскажи лучше, что вчера было, я хоть вспомню, что бывает в жизни что-то кроме токсикоза.

— Он хоть цветочек привез?

— Нет. — Элла только сейчас подумала, что он приехал без цветов, спешил наверное. Но все равно, ей это не понравилось.

— И вообще ничего не привез?

— Значит, жадный. Гони его в шею. Нет ничего гнуснее жадного мужика. Терпеть не могу!

— Понимаешь, — задумчиво проговорила Элла, — мне кажется, он просто плюет на всякие условности.