Курятник в пентхаусе

Ни слова упрека не услышу, но все равно буду чувствовать себя виноватой, потому что тайком от старших к вам поехала. Но я очень хочу выяснить правду, а мама и папа Витя не торопятся это делать!

Глава двадцать пятая"

"– Обычно в деревне есть несколько информационных агентств, – сказала я, когда мы вышли из машин, которые припарковали у местного магазина.

Ада Марковна показала на сельпо, оно выглядело старше египетской пирамиды.

– Продавщица!

– И жена умельца, который за небольшую плату может починить что угодно, даже вечный двигатель, – засмеялась я, – но мы пока не знаем, кто он такой.

– Шагаем в лавку, – приняла решение Ада Марковна и дернула дверь за ручку. – Заперто!

Инесса подошла к окну.

– Света нет.

– Ступеньки давно не подметали, – отметила я.

– Эй, чего вы хотите? – раздался женский голос.

Ада обернулась.

– Магазин не работает?

– Светка дом продала и уехала, – отрапортовала старушка, медленно подходя к лавке и шаркая слишком большими кроссовками, – а охотников на ее место нет.

Старушка остановилась и спросила:

– А вам кто нужен?

Я ответила:

– Нас интересует Тамара Владимировна Ефимова.

Старушка перекрестилась.

– Батюшка, родной! Выйди! – И она бросилась к небольшому дому на противоположной стороне улицы.

Из дома вышла крепкая молодая женщина в длинной юбке и куртке.

– Ольга Андреевна, – сказала она, – отец Михаил по телефону говорит. Может, я чем помогу?

– Нинка дома? – спросила бабуля.

Екатерина открыла дверь в избу.

– Мама, выйдите, пожалуйста.

– Бегу, бегу, – ответили изнутри, и на крыльце возникла фигура тоже в длинной юбке, только сверху на ней была душегрейка.

– Что случилось, Катюша? – спросила она.

Когда Инесса, Ада и я приблизились к крыльцу, Ольга заголосила:

– Нина! Они спрашивают Тамару Ефимову!

Пожилая женщина посмотрела на нас с Адой.

– Добрый день! Не обижайтесь на Ольгу Андреевну, она добрый человек.

Нина вынула из кармана жилетки очки и посадила их на нос.

– Вона как бывает! А зачем вам Тамара?

– Мама, можно людей в дом позвать? – осведомилась Екатерина.

– Конечно, – спохватилась Нина, – старая я, неразумная, держу всех на улице, а ведь уже не лето. Оля, входи.

– Сейчас вернусь, на мою долю чаю заварите! – попросила Ольга Андреевна, развернулась и унеслась.

Нас провели в комнату, и я ощутила себя героиней фильма о быте церковнослужителей девятнадцатого века. Повсюду темнели лики икон.