А я лишь чувствовал, как мать лежала на мне, подобно Тревору, лежавшему на Рике.
Он твердеет, когда я так делаю. Это значит, что тебе нравится.
Нет, не нравилось.
Бросив маску на пассажирское сиденье, я завел мотор и увидел, как брат Майкла рванул к двери.
– Черт, ты что делаешь?
Но ждать я не стал. Уилл по-прежнему валялся в отключке на заднем сиденье. Я выжал газ и сдал назад, проигнорировав крики и ругань Тревора, побежавшего следом.
Твою мать, можешь пешком домой идти.
Преодолев грунтовую дорогу без остановок, я рванул на шоссе, даже не оглядевшись в поисках встречных машин, переключил передачу и погнал обратно в город по тихой темной трассе.
Одной ладонью я сжимал руль, второй, опершись локтем на окно, вцепился в волосы.
– Какого хрена? – пробормотал я.
Что я натворил?
Я на самом деле собирался причинить боль Рике?
Но я и так причинил ей боль.
Она присоединилась к нашей компании, спасла мою гребаную задницу, а я… напал на нее, твою мать. Девушка заступилась за меня, и все равно я увидел в ней угрозу.
Растоптал ее боевой дух. Обошелся с ней, как с грязью. Вместо того чтобы почувствовать себя могущественным, я видел на земле маленького мальчика, несчастного и плачущего, у которого не было сил воспрепятствовать тому, что с ним происходило.
Рика меня возненавидит. Больше никогда на меня не посмотрит.
Припарковавшись у дома Уилла, я взвалил парня себе на плечо и выгрузил из машины. Потом поднялся на крыльцо, достал из его заднего кармана ключ, открыл огромную кованую дверь, вошел внутрь и быстро ввел код охранной системы, который мы все давно выучили наизусть.
В доме было тихо и темно, но я учуял аромат гортензий – его мать всегда держала их на столике в фойе, меняя расцветку. Иногда выбирала голубые, порой – белые. Сегодня она остановилась на фиолетовых. Эти цветы создавали радостную атмосферу в доме."
"Среди всех домов друзей дом Уилла нравился мне больше всего. Постройка была не очень старая, светлая, с высокими потолками. Здесь хватало места, чтобы свободно ходить и дышать.
Два его старших брата покинули родное гнездо несколько лет назад, отправились делать мир лучше. Уилл был самым младшим и самым проблемным для родителей.
Я отвел его в комнату, бросил на кровать. Он зевнул и укрылся своим одеялом, превратившись в буррито [13]. Впервые за ночь я искренне улыбнулся. Мы с Уиллом одного поля ягоды. Оба всегда всецело подчинялись собственным механизмам преодоления: он – алкоголю и наркотикам, я – своей потребности причинять боль.
