Курсант: Назад в СССР 13

После чего каратистов найти было нетрудно… Такая толпа не может оставаться в городе незаметной. Милиция их не нашла лишь потому, что сам потерпевший давал противоречивые показания. Красноборов не был заинтересован, чтобы нашли грабителей и изъяли у них похищенное имущество — тогда бы уж было не скрыть, что его он и сам получил не совсем законным путем.

А вот мой опрос бабушек на лавочке возле подъезда и разговор с Санычем навел на мысли, где искать спортсменчиков. Я-то заявился к ним якобы от Гоши, предложив сотрудничество.

И ставка, вроде бы, сработала, только я не знал, что к ним уже приходили — и они работают уже на Сухого.

Раз уж я сам засветил контакты с Гошей, даже ежу, то есть этим каратистам, было понятно, что надо бы проследить за мной, и я выведу их на Гошу. А если бы и не вывел, то тоже дело в шляпе — наверняка бы схватили меня и пытали, чтобы узнать, где прячется мой босс.

Вот бляха-муха! Все продумал этот чертов Сухой! Но в одном он просчитался… Я не Гошин подручный и по понятиям не живу.

— Зачем Сухой хочет убрать Гошу? — спросил я Филина, когда из могилы вдруг раздался стон.

Твою мать! Совсем не вовремя!

Рыхлый снова застонал. Вот ублюдок! Спалил контору! Я же приказал ему молчать, пока разматываю на показания его главаря.

Пока Филин десять минут назад ковырял саперной лопаткой землю, я незаметно донёс парочку важных сообщений до его сотоварища. Сначала пригрозил пистолетом, ткнул в пузо стволом для убедительности, а потом пообещал жизнь, конечно, не просто так — в обмен на небольшой спектакль с его стороны.

Он должен был сыграть роль убиенного, когда я его скину в могилу и выпущу, якобы по нему, парочку пуль. Коротко, но доходчиво объяснил, что стрелять буду мимо, но для убедительности — рядом с его телом. Уговаривать не пришлось. Он скоро согласился, ведь в противном случае мне пришлось бы его пристрелить на самом деле. Так я ему сказал.

И вот сейчас этот боров не смог сдерживать боль в простреленной ноге и выдал меня в самый неподходящий момент своими стенаниями.

Как раз когда Филин поплыл и стал давать нужные показания.

— Он, что?.. — растерянно и одновременно обрадованно пробормотал Филин. — Живой?..

Каратист сглотнул с некоторым облегчением.

— Живучий, зараза, — хмыкнул я с деланным недовольством. — Но это ненадолго. Три пули в нем сидят, четвертую еще в башку надо.

— Не надо! — взмолился Филин. — Я все расскажу! Ты его отпусти только! Прошу!

Не успел ещё расслабиться парняга — это мне на руку.