Несколько прядей выбились из хвоста, я начала нервно прибирать растрепавшиеся волосы, поправлять галстук.
Мужчины переглянулись, и лейтенант спросил:
— Вы еще настаиваете на исключении, профессор?
— Нет.
— В таком случае, продолжайте экзамен.
Солд еще раз на меня посмотрел, и вышел из аудитории. Вместе с лейтенантом пропала и моя ярость, вызванная обидным словом. Лохму же какое-то время меня разглядывал, а потом попросил позволения коснуться руками моих висков.
— Сильное переутомление, — подтвердил первоначальный «диагноз» профессор.
— Вам требуется покой, крепкий долгий сон и медитации. Сейчас вам легче, потому что вы пережили встряску, но если не отдохнете, как следует, усталость вкупе с раздражением вернутся и ударят по вам гораздо сильнее.
— Я поняла вас, профессор. Благодарю за совет.
— Надеюсь, что вы правильно меня поняли, дитя. Были ли в вашем роду лирианцы?
— У всех людей в роду лирианцы.
— Разумеется. Но я спрашиваю о ваших близких родственниках.
— Отец…
— Так и думал.
Центавриане по-своему толкуют эту особенность, они считают, что такие, как вы, совсем не поддаются внушению. На самом деле, ваша психика также подвержена любому пагубному влиянию. Вы как мягкая губка — в вас ударяют, но удар никак на вас не сказывается, и вы мгновенно восстанавливаете форму. Многие лирианцы обладают подобной способностью. У младших рас они проявляются в хаотичном порядке, чтобы нельзя было проследить закономерности и ликвидировать носителей.
А как проявляются, передаются от отца к дочери, от матери к сыну.
— Если бы я так быстро восстанавливалась, то не устроила бы всего этого…
— Милое дитя, вы устали. При больших нагрузках любая система дает сбой, не говоря уже о человеческом организме.
Я кивнула, начала осмысливать произошедшее. Они ведь меня спасли сегодня, каждый — по-своему. А я… глупая, глупая, глупая! Как я могла так накричать на Солда? Прежде истерика случалась со мной лишь раз, когда мама умерла.
Я держалась первые дни, успокаивала братьев, а потом сорвалась на какой-то чепухе вроде подгоревшей яичницы и разнесла полкухни в рыданиях.
— Профессор… — глухо пробормотала я. — Что теперь будет? Я нарушила Устав…
— Бывает. И даже чаще, чем вы можете себе представить. Эмоции не загнать в рамки, чувства не приструнить, а железной выдержкой обладают только роботы. Но мы ведь не роботы, верно? — Лохму улыбнулся. — Да и лейтенант нарочно вас раззадорил.
