– А того, – зло откликнулся Славен, – что у Медведя руки чесались от долгого безделья.
– Неправда, – пробурчал охотник, высвобождая из пут затекшие запястья. – Я его за дело бил.
– Объясни нам, дуракам, какие у тебя дела с Княжьими воями? – сердито буркнул Лис.
– А чего объяснять-то? – Медведь закряхтел, усаживаясь на пол. – Помните старуху из Захонья?
Все дружно кивнули.
– Так дружинник тот рябой – ее сын. – Медведь огляделся и, заметив недоумение на лицах, устало принялся втолковывать: – Мать с голоду пухнет, а он вовсе забыл о ней да еще лжет, не краснеет.
Я ей, говорит, каждую весну по пять кун посылаю, и украшения, и одежду. Не мог я на рожу его нахальную смотреть, вот и стукнул пару раз. Он – меня… Так и завязалось.
– Эх, Медведь, – вздохнул из темноты Чужак, – тебе бы ума столько, сколько силы…
– Как это? – не понял тот.
– Да просто. – Ведун, постукивая посохом, который у него не удосужились отобрать, вышел на свет. В мерцающем огне светца по его лицу бегали темные тени, оседали на глазах печальными серыми птицами.
– Староста в Захонье на руку не чист, а все через него проходит. Посылал Микола матери, что говорил, да только добро это теперь в Старостиных сундуках лежит.
Оглушенный подобным откровением, Медведь поник головой и осел вялой грудой:
– Как же так? Выходит, зазря я его?
– Хуже не то, что ты его, а то, что нас из-за тебя. – Славен говорил с Медведем, а смотрел на Беляну – одобрит ли. Она не сводила глаз с Чужака, и Славен тоже покосился на него: – А тебя какого ляда заступаться понесло да еще так неумно? Или здесь сидеть нравится, а не в теплой избе?
В неярком свете блеснули белые зубы ведуна:
– А для меня нет верней способа от недругов скрыться и с Князем встретиться.
Меня словно ушатом ледяной воды окатило. А я-то не мог понять, чего Чужак удумал. Ох, хитер! Его здесь и впрямь ни один враг не достанет. Недаром у дверей позванивает оружием Княжий дружинник. Да и Меслав мимо не пройдет… Что же делать-то?! Что делать?
Славен тоже помрачнел, смолк, обдумывая слова ведуна, и тут неожиданно взорвалась Беляна:
– Не хочу я тут сидеть! Я мышей боюсь!
– А тебя и не звал никто.
– Продолжая усмехаться, Чужак повернулся к ней. – Сама шла.
Славен и подняться не успел, как она дикой кошкой метнулась к ведуну, замахнулась, целясь в лицо.
Даже в темноте было видно, каким жгучим румянцем залились ее щеки. Чужак ловко поймал на лету ее ладонь и, быстро вывернув за спину, отбросил девку прочь.
