Страх заполз в мою душу, по-змеиному извиваясь. Ох, рассердился ведун! Откинет сейчас со лба ткань и испепелит девку глазами, превратит в мышь иль какую гадину ползучую!"
"– Не тронь! – Я вскочил, загораживая собой потирающую локоть Беляну. Внутри все трепетало в предчувствии чего-то страшного, но ничего не случилось, лишь Чужак удивленно спросил:
– Ты что, белены объелся?
У меня еще тряслись ноги и сухость драла горло, когда осознал, что никто не собирался наказывать Беляну, а к выходке ее ведун отнесся, как к шалости неразумного ребенка.
Чего, мол, сдуру не сделаешь…
Зато сама она обиделась не на шутку. Славен подсел к ней, утешая положил руку на остриженные волосы, зашептал что-то ласковое. Лис, глядя на них, криво усмехнулся, но язык придержал, понял – не до смеха обоим. Беляна сначала Славена не замечала, продолжая молча утирать слезы, а потом, словно прорвало затон на реке, закатилась рыданиями, уже не пряча боли и обиды. Если бы в ту минуту угораздило Чужака Славену в глаза глянуть, увидел бы он там такую злость, что всем его чарам не превозмочь.
Сверху заскрежетала, приоткрываясь, дверь, и в нее заглянуло круглое безусое лицо.
– Микола! – радостно воскликнул Медведь и, собираясь повиниться, двинулся на свет. Микола опасливо отшатнулся. – Ты прости, друг. – Медведь потянулся к дружиннику огромными ручищами. – Обмишурился я. Зазря тебя колотил.
Его ладони пошли навстречу друг другу, пытаясь ухватить ускользающее за дверь лицо Миколы. Дружинник, струхнув и еще не понимая, о чем толкует Медведь, захлопнул дверь перед самым его носом.
Охотник растерянно посмотрел на закрывшийся лаз, а потом повернулся к нам, с недоумением в глазах:
– Чего это он?
Мне стало смешно, да и не только мне. Славен смеялся, и Беляна, утирая слезы, кривила губы в улыбке, а Лис, сохраняя серьезное выражение лица, подошел к брату и, приобняв его за плечи, назидательно вымолвил:
– Стесняется…
Медведь удовлетворенно кивнул. Поверил!!!
Кабы знал я, что не доведется больше так посмеяться, не сдерживался бы…
СЛАВЕН
Кто знает, когда наступит такой миг, что захочешь остановить неумолимое время и беззвучно, одним лишь сердцем, закричишь, умоляя богов повернуть солнце вспять? Я не знал, пока не загремели снаружи тяжелым оружием дружинники и звучный незнакомый голос не произнес:
– Кто здесь ведун? Князь вернулся.
Зовет. Захотелось схватить Чужака за руки, прижать к холодному полу и встать вместо него, отводя неминуемую беду не то от Князя, не то от ведуна.
