Лайтларк

Внезапно витраж поглотил все ее внимание. Айсла внимательно изучала четыре изображенных на нем сцены, надеясь, что жар, который она ощущала на лице, не заметен в темноте.

Грим уселся на одной из скамеек и оперся локтями о колени. Он наблюдал за ней – она чувствовала его взгляд, но не могла заставить себя обернуться.

В одно мгновение сумрачный оказался у нее за спиной. Айсла почувствовала его дыхание на обнаженном плече и напряглась.

– Когда я покинул покои, все вокруг полыхало в огне. И все правители были мертвы.

Тьма накатывала волнами, заглушая даже слабый свет из окна. Снаружи сверкнула молния, но ее отблеск едва долетел до них.

Айсла сглотнула. Повернулась к нему лицом.

– Я знаю, каково это – когда на тебя сваливается ответственность, которую ты никогда не хотел… и считал, что вовсе не заслуживаешь.

Руки Грима были плотно прижаты к бокам. Тогда Айсла неуверенно протянула свою и развернула его кисть. Провела пальцем по ладони, почувствовала напряжение.

– Ты покажешь мне? – спросила она, зная, что не должна этого делать.

Похоже, он понимал, что Айсла говорила о силах. Их масштаб явно не ограничивался той демонстрацией, которую сумрачный устроил несколько недель назад. Кроме того, Айсла словно чувствовала, что Грим нуждался в разрядке.

Сумрачный пристально посмотрел ей в глаза.

– А ты уверена, что хочешь увидеть?

Она была готова согласиться сразу, но потом вспомнила, какое разочарование вызвал его ответ в прошлый раз. Теперь Айсла поняла, что Грим ее предупреждал.

Предупреждал, что она может увидеть то, что ей совсем не понравится.

И все же Айсла кивнула. Она хотела узреть своими глазами необузданную силу. Силу, владеть которой жаждала больше всего на свете.

Грим стоял так близко, что их носы почти соприкасались.

– Не здесь. – Он посмотрел на окно. Айсла слышала стук дождя, но уже не такой яростный, как раньше. – Ты не против выйти на улицу?

Айсла кивнула и последовала за ним прочь из монастыря.

На холодном воздухе вновь вернулся озноб и ощущение мокрой, прилипшей к телу ткани. Но ее взгляд был прикован к Гриму, который направлялся к самому краю обрыва. Спина его напряглась; плащ облепил плечи, обрисовав очертания перекатывающихся под кожей мышц.